Твоя на одну ночь - Ольга Иконникова

Мы с бароном выехали с первыми лучами солнца. Оба были одеты просто и неприметно. Шляпа с широкими полями почти полностью скрывала мое лицо, да никто ко мне и не присматривался. Кому могло прийти в голову, что я могу отправиться куда-то без охраны?

Мы покинули Луизану безо всяких происшествий. Спокойно миновали все кордоны, что попадались на нашем пути. По всей Эльзарии уже ходили слухи о скорой свадьбе венценосных особ, и когда мы заявляли, что везем письмо его величества Алана Седьмого, нам только желали счастливого пути.

Первый ночлег пришелся на Монрей. Мы остановились в гостинице у величественного моста Оружейников. Барон рухнул на кровать и сразу же заснул, отказавшись от ужина.

Я же решил прогуляться. Мне хотелось послушать, что говорят в народе. Устали ли от войны, рады ли возможному миру? А еще хотелось вина и хорошенькую женщину. За те две недели, что мы находились в Эльзарии, я не позволил себе даже намека на флирт.

Простой постоялый двор подходил для всех этих целей как нельзя лучше. Полумрак в зале и громкие разговоры – отличное место, где можно не привлекать к себе внимание и при этом многое услышать. Я был неприхотлив в еде и меня вполне устроила тушеная капуста с дешевым вином. Мясо здесь стоило таких денег, что сразу стало ясно – с провиантом в городе было неважно.

Я спросил у хозяина, не найдется ли тут женщины, готовой скрасить ночь одинокого путника, и он ответил, что ежели я сниму у него комнату, то он пришлет ко мне одну из своих служанок. На том и порешили.

Я спокойно ел и слушал. В городе проходила ярмарка, и постоялый двор был полон торговцев. Они обсуждали цены на товары (в основном, жаловались, что выручка ниже прежнего) и надеялись на скорый конец войны.

Я уже собирался отправиться в свою комнатушку, когда мое внимание привлек рыжий пьяный мужик, что бесцеремонно приставал к двум молодым девушкам, сидевшим через два стола от меня. Я не сразу решился вмешаться – не мог поверить, что столь юные особы находились здесь без сопровождающего. Но когда одна из девушек закричала, прося о помощи, а никто даже не шелохнулся, чтобы урезонить их обидчика, я встал из-за стола.

Я не сразу понял, насколько она была красивой – в столовой зале этого не разглядел. Только потом, уже в каморке, когда она сняла свой смешной чепец…

И я еще больше удивился, что они с сестрой приехали в город без сопровождающего мужчины – отца, брата, мужа. Слишком опасная поездка для молодых женщин.

Впрочем, это было не мое дело. Я не был ей ни женихом, ни братом, чтобы заботиться о ее нравственности. Я заступился за нее за ужином, она решила отблагодарить меня, разделив со мной постель этой ночью. Обычное дело.

Но то, что ночь оказалась как раз не совсем обычной, я осознал довольно быстро. Клементина оказалась невинна. Но это было еще полдела. Она была каири – женщиной, магия которой просыпается в первую брачную ночь. Женщиной, которая может стать магом, только отдав часть своей магии мужчине. Я это почувствовал, как только наши тела слились воедино.

Это был довольно редкий тип магии. Такие женщины были ценностью. Раньше аристократок с таким даром просватывали еще в детстве. Тех же, в чьих жилах текла не столь благородная кровь, покупали как товар – графы, герцоги, короли. И в выигрыше оказывались все – и усиливший таким путем свою магию мужчина, и разбогатевшая семья девушки. Но то было раньше – когда еще встречались сильные старые маги, умевшие разглядеть каири еще в ребенке. К тому же, прежде такая магия часто передавалась по наследству, была родовой. Теперь же всё изменилось: в обычной семье могла родиться каири, а у каири-женщины рождались обычные дочери. Магия вырождалась, и тем неожиданнее было получить такой подарок на дешевом постоялом дворе.

Она была как глоток свежего воздуха – красивая, сильная. Не изнеженная девочка-дворянка, никогда не поднимавшая ничего тяжелее серебряной вилки, – нет, ее тело было упругим, а тонкие руки мускулистыми, привыкшими к работе. Не знаю, почему, но мне понравилось и это тоже.

А еще ночью она разговаривала во сне.

«Папочка, не волнуйся, я что-нибудь придумаю. Тебе нельзя волноваться – у тебя слабое сердце. Только, пожалуйста, не отдавай меня замуж. Я не хочу за него замуж. Мы сумеем расплатиться с ним по-другому».

Я был знаком с ней всего несколько часов, но всё во мне перевернулось от этих слов. Бедная девочка, пытающаяся позаботиться о своем старом отце. Нежеланный брак, думая о котором, она дрожала даже во сне.

Решение пришло сразу. Я заберу ее с собой в Камрию!

От промелькнувшей мысли о принцессе Лилиан и нашем скором браке я отмахнулся как от назойливой мухи. Это будет политический брак, не имеющий никакого отношения к чувствам. Да я пока и сам не понимал, что чувствую к этой красивой и отчаянной девчонке. Я просто хотел хоть чем-то ей помочь.

Наутро я встал раньше нее и не решился ее разбудить. Она спала сладко как ребенок – подложив под щеку кулачок.

Я не хотел, чтобы она поехала со мной только от отчаяния. Это должен быть ее осознанный выбор. И мой кошель с золотыми монетами был теперь ее по праву.

В Монрее у меня было еще одно дело – здесь жил мой старый гувернёр, который когда-то служил у нас при дворе и в детстве учил меня эльзарийскому. Я хотел убедиться, что с ним всё в порядке, что он пережил эту войну, и оставить ему хоть немного денег.

Но прежде я заехал в гостиницу, где уже не находил себе места барон Дюваль.

– Ваше величество, вам не следует разгуливать в одиночестве, – он бросил на меня укоризненный взгляд. – Не забывайте – мы находимся на вражеской территории.

– Полно, Дюваль, – отмахнулся я. – Здесь полагают, что война уже давно закончилась. Да-да, если бы ты прошелся по городу, то тоже понял бы это. Похоже, перемирие они приняли за полноценный мир. И мой брак с принцессой здесь обсуждают как уже состоявшийся. И радуются этому. Так что даже если я заявлю на базарной площади, что я – камриец, это грозит мне только тем, что я лопну от нескольких пинт пива, которые захотят распить со мной все те, кто это услышит.

– Может быть, и так, – не вполне поверил мне барон, – но поостеречься не мешает. Даже от преданных нам людей порой не знаешь, чего ждать. Взять хотя бы этого идиота – лейтенанта Маррино.

Маррино во главе нескольких солдат дежурил у моей спальни в ту самую ночь, когда меня посетила принцесса. Он поверил ей, что я ожидаю ее визита, и не стал поднимать тревогу.

– Он оказался слишком хорошо воспитан, Дюваль, – усмехнулся я. – Он привык верить женщине на слово. К тому же, побоялся скомпрометировать ее высочество.

Но барон только покачал головой, не готовый принять такие оправдания:

– Из-за таких остолопов и проигрывают войны. Лишение офицерского чина пойдет ему на пользу.

Я предупредил хозяина гостиницы, что ожидаю гостью (Дюваль удивленно хмыкнул, но обошелся без слов) и мы отправились на улицу Ткачей. Мы, хоть и не сразу, отыскали нужный дом, вот только месье Пурре там не было – он съехал отсюда пару лет назад, и новые хозяева его квартиры не знали куда.