Торпедой - пли! - Петр Заспа

— Что с ним?

— А ничего. Я в том смысле, что он здоров, как танк. Возможно, наглотался воды. Есть, конечно, ощущение, что его как будто веслом огрели. Чего ему только не колол, он все никак не очухается.

— Не веслом, а взрывом.

— Да, похоже. Взгляните сами: глаза реагируют на свет, цвет лица вполне здоровый, дыхание ровное. У меня создается впечатление, что он нас слышит, но не хочет признаваться.

— У меня тоже. Ты не смотрел, при нем какие-нибудь документы были?

— Нет… — Артем озадаченно потер нос, ему даже в голову не приходила мысль порыться по карманам у своего подопечного.

Командир уверенно расстегнул куртку с орлами на пуговицах и запустил руку в нагрудный карман.

— Интересно… — он раскрыл картонную книжицу, состоящую всего из двух страниц.

На первом развороте была небольшая фотография, два на три, со всех углов облепленная размытыми печатями с орлами и свастикой. Второй разворот был исписан типографским шрифтом с графами для заполнения. На обеих страницах четверть листа занимала выдавленная печатью жирная буква U.

Дмитрий Николаевич в раздумье повертел документ со всех сторон и задумчиво произнес:

— Надписи похожи на немецкие. — Выглянув из двери медблока, он выкрикнул в глазевшую на него толпу: — Есть кто-нибудь, знающий немецкий язык?

Знатоков немецкого не нашлось. Командир уже собрался сказать что-нибудь ядовитое по поводу умственной одаренности своего экипажа, как вдруг, растолкав первый ряд, вперед вышел начпрод Миша.

— Товарищ командир, можно я попробую?

— Что попробуешь? — не понял Дмитрий Николаевич, но когда до него дошел смысл Мишиных слов, его лицо удивленно вытянулось. — Это же с каких пор начпроды стали у нас языками интересоваться? Ну хорошо, попробуй.

Миша переступил порог медблока и взял в руки еще влажные корочки. Минуту он беззвучно шевелил губами, силясь издать замысловатые звуки. Наконец командир не выдержал и вырвал документ у него из рук.

— Миша, что ты мне голову морочишь? Откуда ты немецкий знаешь? В школе, что ли, учил?

— Нет. В школе у меня, кажется, английский был.

— Так чего же ты возомнил из себя ооновского переводчика?

— Товарищ командир, немецкий я сам учил.

— Ты учил сам? А зачем?

Миша сконфуженно замялся, но решив, что деваться некуда, сбивчиво произнес:

— Вы только не подумайте ничего такого. Это я собирался, когда уже отслужу. А раньше ни-ни! Только когда уже на пенсии.

— Ничего не понял. Что ты собирался? На пенсии немецкий язык учить? Так может, нам до твоей пенсии подождать?

— Товарищ командир! — Миша тряхнул головой, пытаясь собрать мысли в кучу. — У моей жены в Германии родственники живут. Вот мы и думали, как отслужим, к ним уехать. Мы с ней вместе по самоучителю занимались.

— Хреново занимались, если ты даже документ прочесть не можешь.

— Я разговорный язык учил.

— Дайте, я прочту, — вмешался Артем, протянув руку.

— А ты, доктор, что, тоже за кордон собрался?

— Почему? Нет. Немецкий язык я в школе учил.

— А-а-а, — разочарованно протянул командир. — Ну, в школе мы все чему-нибудь учились.

Но на всякий случай Дмитрий Николаевич отдал доктору развернутые корочки.

Артем вскользь пробежал взглядом по тексту и, взглянув на лежавшего на койке моряка, сказал:

— Это солдатская книжка лейтенанта цур зее Отто Витмана, вахтенного офицера U-84. Родившегося первого марта тысяча девятьсот двадцать первого года в Дрездене.

— Какого года? — переспросил вездесущий Сан Саныч, сумевший с трудом втиснуться в тесный тамбур медблока. — Он неплохо сохранился. Это ему сейчас почти девяносто?

— Странно все это, — озадаченно произнес командир. — Доктор, а ты не ошибся?

— Нет, не ошибся. Немецкий язык я в школе лучше других знал.

— Хорошая у тебя была школа. Меня в моей так и русскому не смогли толком выучить.

— Я в Питере в гуманитарной гимназии учился, с языковым уклоном.

— Давайте лучше расспросим нашего древнего мамонта и все узнаем, — вмешался замполит. — И ежу понятно, что он притворяется и слушает нас. Док, спроси: от какого он цирка отстал?

Артем склонился над койкой и потряс напрягшуюся руку.

— Вы слышите меня? — спросил Артем по-немецки. Немного подумав, он поправился: — Вы понимаете меня? Вы говорите на немецком языке? Как вы себя чувствуете?

Поняв, что разоблачен, Отто Витман открыл глаза и посмотрел доктору в лицо. Не ожидавший этого Артем отшатнулся, но, спохватившись, улыбнулся и спросил:

— Кто вы? Как вы оказались в море?

— Я в плену? — вдруг отчетливо спросил моряк.

Артем выпрямился и, обернувшись к командиру, удивленно сказал:

— Он думает, что он у нас в плену.

— Он что — сумасшедший?

— Что ему сказать?

— Спроси: он с того затонувшего корабля? Что с ними случилось? Где остальной экипаж?

Артем еле успевал переводить задаваемые командиром вопросы. По мере того, как немец их выслушивал, его лицо все сильней вытягивалось от изумления.

— Кто вы? — ответил он вопросом на все вопросы.

— Он спрашивает — кто мы? Сказать? — спросил у командира Артем.

Дмитрий Николаевич задумался. По законам элементарной морали они сейчас должны помочь экипажу, терпящему бедствие. Но это означало бы полностью себя разоблачить. А тут как назло еще связи со штабом нет никакой! А с другой стороны: не может такая катастрофа остаться незамеченной. Рядом была тьма других кораблей. Наверняка уже всех спасли. И что делать с этим выряженным в такую странную форму немцем?

— Да, скажи. Но предупреди, что домой он вернется не скоро. В лучшем случае передадим на наш корабль, если штаб организует встречу. А если нет, то будет кататься с нами до окончания похода.

Артем дружески похлопал немца по плечу:

— Не волнуйтесь. Вы на борту российской подводной лодки. Разумеется, мы вас вернем домой, но не сразу. Придется потерпеть.

— Русские! — выкрикнул вдруг немец и, вскочив, сел на край койки. — Вы русские?!

— Он так удивляется, будто Россия уже тысячу лет как вымерла, — оскорблено прокомментировал поведение спасенного Артем. — Русские, русские! — передразнил он немца. — А ты кого хотел увидеть — армян?

— Кто-нибудь хоть что-то понимает? — развел руками Дмитрий Николаевич. — Я лично ничего!

Но тут вдруг опять заговорил немец, а затем поднял вверх руки и замер.