Золо - Луна Искрящаяся

и танцевать. В основном всё происходило по ночам и здесь платили неплохие деньги. Серкан успел познакомиться с другими, по большей части тут находились дамы, мужей же было всего два помимо него. Его высочество утёр пот со лба широко улыбнувшись. Он наконец-то мог отдохнуть и пойти спать. Старуха Сан оказалось не такой плохой, а Орин пахнущая персиками таскала ему еду. Помогала с одеждой и макияжем, что тот не сильно жаловал.

Его высочество привык к свободе, которая его окружала со всех сторон и никто ничего не говорил насчёт его слепоты, приняли с ней любуюсь его красотой. Многие сыпали его комплиментами. Он каждый раз ощущал свои горящие щёки и жгучий стыд. Но Серкана волновало не меньше одно: ищут ли его? Слухов он об этом не слышал и это давало некую надежду только так не будет всегда. Рано или поздно за ним придут, поэтому принц наслаждался любым мигом новой жизни.

— Закончил? — голос Орин принц узнал сразу, они легко подружились и он не видел даже каких-то различий между богатыми и бедными.

— Да, помоги мне макияж с себя смыть, — стоило ему улыбнутся, то юная дева растаяла и затрясла головой. Ей нравилось проводить вместе с ним время. — И ещё, эти заколки колятся, — причитал Серкан цокая.

Орин отвела его в другую комнату, где Серкан спокойно переоделся за ширмой. Он всегда принимал ванны один, потому что не любил, когда его тела кто-то касался или смотрел. Ему не нравится оголяться перед другими, не хочет терять честь в юном возрасте. Он уже привык, что одежда колит его нежную кожу вызывая лёгкий зуд. Его высочество вышел к Орин со стопкой одежды и она передала ему трость, тот благодарно кивнул.

— А я, как ты не могу улыбаться и вести себя свободно, — девушка сжала край рукава выдохнув. — Разве улыбка способна принести не только боль?

— Почему же? — Серкан подошёл к тумбе, откуда взял деревянную расчёску и распустив волосы стал их приводить в более надлежащий вид. На свету те напоминали платину. — Это не так сложно. Я всегда мечтал быть свободным и вот моя мечта сбылась, хотя ещё одна есть… — он дал понять, что не станет говорить об этом с Орин. Ему хотелось родиться со зрением, а не красивым, тогда бы у него была братья, мать и отец, которые бы его любили и находились рядом, а не только тётя и Рустем.

— Ну как же? — Орин подёргала себя за длинные косы насупившись. — Девушку легко могут украсть и продать в рабство за деньги, либо же воспользоваться ей и… — она закусила губу, ей было стыдно это говорить.

— И? — вздернул брови принц закончив наводить над собой марафет. — Что с ними ещё могут сделать, я не понимаю… — его высочество потёр виски.

— Ну как же… — Орин накрыло руками лицо тяжёло выдохнув, та стала похоже на спелые ягоды вишни. — Из… изнасиловать, — говорит с запинкой девушка вводя в ступор принца.

Серкан качаете головой прикусывая щёку изнутри. Его отец всё знал и ничего не сделал? Для чего, тогда нужен такой император, что не способен позаботиться о своём народе и его благополучие, безопасности? Разве такой человек должен стоять у власти? Из него вырывается смешок, не верит в такое.

— А ещё что-то помимо этого случается? — Серкан старается улыбаться, но выходит криво, на душе гадко. Сердце замирает от одной мысли, что не только он страдает, но и люди из простого народа не способные себя защитить.

— Конечно, много всего: людей воруют с улиц и продают на чёрном рынке рабами, во дворец, высшими чинам, тут уж как кому повезёт в этом. Обманом забирают имущество или заставят подписать договор, после которого придётся выплачивать огромные деньги, а ещё… — Серкан остановил её жестом руки, нет его сил это слушать.

После они не говорили с друг другом. Ему нужно было время обдумать услышанное. Что он мог сделать в четырнадцать? Пойти жаловаться отцу? Нет, это бы не принесло результатов, но пойти против тех, кто ворует и продаёт в одиночку нет смысла. Принц ничего не добьётся этим, а девушек так и продолжат домогаться. Ему самому омерзительно от того, какими бывают мужчины и на какие деяния способны, он бы никогда не смог тронуть юную деву без её разрешения. Люди хуже зверей. Где хваленая человечность и добросердечность? Сколько бы Серкан не ломал голову в те дни, то решение никак к нему не проходило. Он казался себе ничтожно малым, кто не может изменить жизнь горожан и собственную, никто не спасёт людей кроме них самих. Мир жесток, а люди погрязли в грехе и разврате. А были ли люди?.. Только разве неотесанное зверье.

Лучше бы он в тот день не заводил этого разговора и не являлся в публичный дом, тот как подарил ему свободу, так потом и отобрал…

Глава 7: По ту сторону стен

Ради свободы приходится идти на жертвы…

Принц обхватил себя руками тяжёло дыша. Он дрожал, сердце норовило выскочить из груди, по щёк текли солёные слёзы. Неужели Серкан окажется в том аду, где провёл несколько недель?.. Не хотелось, чтобы события повторились. То место казалось настоящим адом. Его приковали цепями к стене, морили голодом, а изредка поили, чтобы не сдох до продажи.

Принц пошатываясь встаёт с кровати и задевает вазу, которая разбивается нарушая тишину. Он, то думал всё осталось в прошлом и забылось, но перед самым отъездомом всё вспомнилась, те ощущение скованности никуда не исчезли. В какой-то момент Серкан стал задыхаться ухватившись за край комода. Он делает несколько глубоких вдохов медленно приходя в себя. Принц прикрывает веки складывая руки на колени. Он так и не уснул этой ночью, мысли не давали покоя образуя смятение в душе.

Серкан отказался от помощи служанок и переоделся в одежду для верховой езды. Принц зацепил волосы в хвост закрепив всё любимой шпилькой, на её конце была птичка. На лице играла привычная улыбка.

— Вы готовы, ваше высочество? — в комнату вошёл Рустем. За плечом у него висела сумка.

— Да, — Серкан подхватил излюбленную трость. — Можем выдвигаться в наше путешествие, — он старался звучать воодушевленно, а на душе скреблись монстры.

— Вы не рады? — нахмурился Рустем внимательно разглядывая принца. — Это же шанс очутиться на свободе, вы всегда этого хотели… — он прикусил язык.

— Именно, что “хотел”. А сейчас же мне очень боязно сесть на лошадь и упасть с неё, когда я могу себя опозорить перед всеми… Пошли,