Весь мир на блюдечке сметаны - Виталий Бодров

А посмотреть было на что. Булаву Хреногор сразу отбросил, уважил мою просьбу. Зато вытащил из ближайшей избы бревно (это было первое разрушенное жилище, но праздник еще только начинался) и пошел крушить. Далее — как в сказках: махнет направо — улица, махнет налево — переулочек… Архитектор хренов! Правда, меру знал, люди у него выше облака стоячего не летали. Говоря откровенно, даже за верхушки деревьев немногие.

Кто поумнее да посообразительнее, сразу бухнулись на землю. А вот те, кто подраться не прочь был — получили по полной, наелись от пуза и еще с собой захватили. По сказкам я себе это все по-другому представлял. Поверженные, как я полагал, должны быть аккуратно уложены в штабеля, а не развешены беспорядочно по деревьям. Избы вообще можно было не трогать, а им как раз досталось сильнее всего — попасть легче, а увернуться только одна попыталась, наверное, Баба-яга в ней жила.

В общем, полдеревни Хреногор снес особо не напрягаясь и остановился. Те, кто летать не учился, тишком отползали за обочину дороги, в канаву. Прочие висели на ветках и признаков голоса не подавали. Богатырь вроде стал успокаиваться. Я уж было понадеялся, что на сегодня все. И опять промахнулся — ну что за день такой!

Из-за угла чудом уцелевшей перекошенной избы вышел дюжий заросший мужик в старой, изрядно обносившейся рубахе и вовсе уж рваных на коленях штанах. Посмотрел на Хреногора недобро, ухмыльнулся тоже… нехорошо.

— Мы тут, — объявил торжественно, — чужаков не любим.

Подхватил с земли бревно, покрутил его, как посох легкий, и шагнул вперед.

Вот же везенье наше! Сколько деревень на свете, нет, надо было непременно на такую наткнуться, где богатырь честно отсиживал свои законные тридцать и три солнца на закопченной печи. А уж за столько солнц силы можно преизрядно накопить!

— Как звать тебя, богатырь? — спросил Хреногор, перехватывая бревно поудобнее.

— Зови меня Смерть, — гордо ответил местный дядька богатырь, явно сочинивший ответ заранее. За тридцать три солнца еще и не то придумать можно.

— Совсем дурак, — пожурил Хреногор. — Кто ж смерть по своей воле зовет?

Местный на «дурака» обиделся, а достойный ответ придумать не сумел. И не удивительно, за тридцать и три солнца сидения на печи привыкаешь к этакой неторопливости мышления. Зато си-и-илы! За таким глаз да глаз нужен, а ну как, не дай Превеликий, найдет точку опоры, что ж выйдет-то?

Хреногор ловко отбил бревно противника и торцом влепил прямо в лоб. На печи силу можно высидеть (Превеликий дураков любит!), но никак уж не мастерство.

Местный заревел, бревном закрутил шибче. Недобитые деревенские сползались отовсюду, боясь пропустить невиданное зрелище.

— Задай ему, Ванька! — азартно крикнул с дерева мужик без топора. Иван, стало быть. Ну, не Илья — уже хорошо. Иваны же, как известно, бывают дураки и царевичи. Так вот, этот на царевича нисколько не походил.

Хреногор, надо отдать ему должное, ситуацию постарался исправить, как мог. Три раза его бревно вправляло противнику мозги, выбивая попутно зубы и пуская носом кровь. Все-таки богатыри, наверное, не совсем люди. У меня бы, к примеру, голову с первого же удара оторвало, а этот стоит, даже сопли кровавые не вытрет.

— А ну давай на кулачки! — взревел Иван, отбрасывая бревно. Хреногор пожал плечами и отшвырнул свое тоже. И ударились они грудь в грудь… Попытались, точнее. Хреногор-то намного ниже. Да еще в шлеме… Некрасиво получилось. Отбил противнику боевой дух… всмятку, судя по звуку.

— Что ж ты, гад, делаешь? — провыл Иван, складываясь пополам.

— Ну извини, — без особого сожаления ответил Хреногор. — Смотреть надо, куда прешь.

— Чего хотели-то? — спросил богатырь, с трудом принимая вертикальное положение.

— Переночевать у вас думали, — сознался Хреногор.

— Не выйдет, — злорадно сообщил Иван, обводя взглядом раскатанные по бревнышку избы. Как я и предполагал, целых домов в деревне не осталось. Потому, наверное, богатыри и предпочитают сходиться в чистом поле. Разрушений меньше.

— Да я уж понял, — миролюбиво ответил Хреногор. Ярость вытекала из него, как вода из худого кувшина — по капле, быстро и неудержимо.

— А миром решить было нельзя? — возмущался Иван. — Что я людям скажу теперь?

Он мотнул головой на пригорок, где немым укором стояли бабы, старики и дети. Последние разве только не прыгали от восторга — не каждый все же день пришлые богатыри деревню по бревнышку раскатывают.

— Скажи, чтоб заново отстраивали, — покаянно вздохнул Хреногор. Иван безнадежно махнул рукой.

— Идите уж с Превеликим. Откель хоть будешь, дядька Хреногор?

— Из Топорянска, — беспечно махнул рукой Хреногор.

— Из столицы, значит. — Глаза Ивана нехорошо блеснули, но мы оставили это без внимания. Не будет же человек, хоть и дурак, в отместку столицу по бревнышку раскатывать?

А если и будет, так в Топорянске богатырей хватает, найдется кому урезонить. Да и вообще, гори она синим пламенем, столица эта, что мне до нее?

Забегая вперед, скажу, что раскатать Топорянск Ивану, конечно, не удалось. А участок стены и башню через солнце отстроили заново.

Впрочем, это уже неважно…