Гнусные гномы - Крэйг Шоу Гарднер

В мгновенье ока Киллер поймал на лету комара и зажал его в кулаке:

— Странная вещь — контракты. Как вы помните, в моем точная дата выполнения не указана. Вы также, может быть, помните, что согласно нашей договоренности с королем Урфу Прижимистым я плачу ему за право убить вас, а не он мне за оказанную услугу. — Киллер нервно кашлянул. Похоже, разговор об этом контракте взволновал его. Справившись с волнением, он вымученно улыбнулся и снова заговорил:

— В связи со всеми этими осложнениями я и подумал об отсрочке выполнения контракта. Можно ведь просто договориться: ну, встретимся как-нибудь потом и все закончим! — Киллер разжал кулак и комар благополучно улетел.

— Проклятие, — прошептал Хендрик с облегчением.

— Однако, — продолжал Киллер, — . не так все просто… Я ведь еще должен отчитаться перед своей сектой Урр-ахт. Это, конечно, очень заманчиво — отложить на время вашу смерть. Но что, спрашивается, я предъявлю, когда дойдет до квартального отчета?

— Квартальный отчет? — изумился Хендрик, и рука его снова потянулась к дубинке. — Проклятие!

Киллер деловито кивнул:

— Профессиональный убийца обязан отчитываться за каждую смерть. Таковы наши законы. Урр-ахт — секта строгая, но справедливая! — Киллер потянулся, расправив могучие плечи. — Раньше, когда мы сражались бок о бок, было не до контракта. Сейчас, хоть я и горячо приветствую возобновление войны, все же начинаю тревожиться: контракты, в конце концов, надо выполнять. — Он печально улыбнулся. — Хотя бы один из вас уже должен быть мертв.

— Бесспорно, бесспорно! — нервно зачастил я. — Но ведь тут были чрезвычайные обстоятельства! Да и сейчас на карту, возможно, поставлены судьбы мира!

— Судьбы мира? Достаточно ли это уважительная причина для квартального отчета? — Закончив разминать кисти рук, убийца в черном приступил к приседаниям. — М-мда… Судьбы мира… Возможно, возможно… Думаю, руководство Урр-ахт могло бы дать мне отсрочку, — сказал он, но тут же снова засомневался. — С другой стороны, контракт есть контракт!

— Почтеннейшая публика! Представление начинается!

Мощный голос заставил оглянуться даже озабоченного Киллера. Над нами кружил дракон Хьюберт, нацеливаясь приземлиться на траву посередине двора. Эли, сидя у него на загривке, весело махала мне рукой.

— Давай, Барышня! — скомандовал Хьюберт, безукоризненно приземлившись на все четыре лапы.

Эли запела:

Такому спектаклю весь мир удивится:

В главных ролях — дракон и девица!

Вся Вушта гордится нашим искусством,

Поражающим публику искренним чувством!

Ложи пусты, партер и балконы? —

Пошлите за Барышней и Драконом!

— Немного рекламы, — пояснил Хьюберт. Эли вручила ему его цилиндр. — Мы собираемся поднять наше искусство на настоящий, серьезный уровень.

— Давно пора! — желчно отозвался Снаркс. — Дайте мне знать, когда наконец соберетесь.

— Мы не опоздали? — спросил Хьюберт, видимо, решив не обращать внимания на строптивого демона.

— Пожалуй, даже рановато: учителя еще нет, — ответил я.

— Рановато? — возрадовался Хьюберт. — Какая удача! Мы с Барышней как раз работаем над новой программой. Ищем, на ком бы опробовать новый текст. Лучшей публики, чем дружеская компания, и пожелать нельзя. А ну-ка быстренько: «Почему дракон перешел дорогу?»

— Минуточку! — перебила Эли. — Разве не важнее сейчас поработать над лирическими песнями?

Хьюберт запыхтел, выпуская струи дыма.

— Эли, пожалуйста! — взмолился он. — Похоже, у нас с Барышней небольшие творческие разногласия относительно текста одной песни.

Эли сложила руки на груди и смерила партнера гневным взглядом:

— Может, у нас и наметились разногласия, но вряд ли они творческие!

— Эли! Пожалуйста! — На этот раз у него из ноздрей вырвалось пламя. — Зачем выносить сор из избы?

— Пожалуй! — Эли оглядела зрителей и улыбнулась многозначительной улыбкой. — Тем более что те, кому никогда не приходилось убирать за драконом, и знать не знают, что такое настоящий сор!

Она быстро подошла ко мне и решительно взяла меня под руку. Я вспомнил о своем давнем намерении сказать этой женщине, что пора кончать с фамильярностями. Все никак не собраться: то одно, то другое…

— Это все из-за тебя, Вунти, — сказала она, приблизив свое лицо к моему. Интересно, почему в присутствии Эли всегда становится теплее? — Из-за «Баллады о Вунтворе».

— «Баллады о Вунтворе»? — заинтересовался Снаркс.

— Очень серьезное, глубокое произведение! — кинулся в бой Хьюберт. — Само совершенство!

— Как может быть совершенством то, что называется «Балладой о Вунтворе»? — недоумевал Снаркс.

— По-моему, нас слегка занесло, — призналась Эли. Мы решили, Вунти, что, показав твою человеческую уязвимость, придадим тебе особое очарование. Ты ведь не ходульный герой, а живой человек со своими слабостями и недостатками. Так вот… Боюсь, Вунти, мы слишком увлеклись… недостатками.

Теперь я вспомнил, что слышал отрывок из «Баллады о Вунтворе», когда приходил известить Барышню и Дракона о сборе под ивой. Припомнил я и слова. Пожалуй, насчет прыщей — это было чересчур! И я сказал Эли, что ее опасения кажутся мне вполне обоснованными.

— Прыщи? — неуверенно переспросила она. — Ах да, там действительно был такой текст! Нет, меня больше заботит другой куплет: об урчании в животе.

— Об урчании в животе! — рассердился Хьюберт. — Да ведь это один из лучших куплетов! — Потом подумал немного и сказал: — Это не тот ли, где рифмуется «Вунтвор — запор»? — Хьюберт кашлянул, выпустив сноп искр. — Что ж, может быть, ты и права.

— Прыщи? — прикинул Снаркс. — Урчанье в животе? Ну что ж, может, эта «Баллада о Вунтворе» и в самом деле недурна! А про его сутулость там ничего нет?

— Пока нет. — Эли задумалась. — Кстати, неплохая мысль! Можно этим заменить «урчанье в животе».

— Конечно! — воодушевился дракон. — В конце концов, не можем же мы раскрыть все черты характера Вунтвора. В двадцати восьми куплетах и так упоминаются практически все его недостатки.

— Двадцать восемь? — удивилась Эли. — Значит, ты так и не нашел рифму к слову «перхоть»?

— Нет. Признаться, совсем из головы вон. Я увяз в том куплете о волосках, торчащих из носа. Спасибо, что напомнила! Возможно, их будет двадцать девять.

— Волоски, торчащие из носа? — Эли захлопала в ладоши. — Здорово! Какой удачный контраст с буйной носовой растительностью Гакса Унфуфа-ду! Какой пафос! Чувствуется лапа мастера!

— Чего уж там, — скромно потупился Хьюберт, выпустив застенчивую струйку дыма. — Я рожден, чтобы писать для сцены!