Метро 2033. Странник - Сурен Цормудян

— Что-нибудь выяснили? — спросил Маломальский.

— Да ну брось. Только начали разбираться.

— А Веру нашли?

— Парни с внутреннего кордона говорят, что они ее еще часов пять назад видели в туннеле. Она в сторону Серпуховской пошла.

— А почему ее не остановили?

— Так зачем? Кто ж знать мог? Мы же с Серпуховской, одна Ганза. Граждане Ганзы ведь свободно могут передвигаться, что и делают постоянно. А туннель тот безопасный. И поодиночке ходят.

— Да это я знаю, — Сергей почесал затылок.

— Ты что же думаешь, Вера убила малыша этого?

— Я не знаю. Погоди… А что, его точно убили?

— Ну, он же в крови весь.

— А что врачи говорят?

— Осмотр еще не окончен. Ждемс.

Сергей кивнул и вдруг поймал себя на мысли, что ему обязательно надо заняться этим делом. Он сам не мог понять почему. Но мысль эта пульсировала в голове, как и та, что надо непременно разыскать Веру.

Пока Маломальский обдумывал свое состояние и пытался понять мотивы своего интереса, из деревянной двери вышел облаченный в старый белый халат доктор Качуринец. Он стянул с себя маску, снял очки, потер стекла о халат и снова водрузил на морщинистое лицо.

— Здравствуй Сергей.

— Петрович, привет. — Сталкер кивнул. — Ну, что скажешь?

— Непонятно. Такое ощущение, что ребенку пробили длинным шилом носовые пазухи и оба уха. Мне кажется, что с кровью и частички мозгового вещества вытекли. Образцы я взял. Надо под микроскопом поглядеть.

— Так все-таки его убили?

— Ну, — доктор как-то уклончиво помотал головой. — Я бы с полной уверенностью сказал что да. Но меня смущают травмы ушных полостей. В носовых пазухах сложно разглядеть что-то. Глубоко. А вот ушные…

— Так что там? — С нетерпением спросил Сергей.

— Ну не знаю.

— Да что ты ломаешься, в самом деле. — В разговор встрял нахмурившийся полномочный представитель Петухов. — Говори как есть.

— Мне кажется, но я на сто процентов конечно не уверен…

— Да говори ж ты, Айболит чертов, — досадливо поморщился Сергей.

— Короче, похоже на то, что пробиты уши у него не снаружи, а изнутри.

Все в недоумении уставились на доктора.

— Это как? — часто заморгал крохотными глазами Шумаков.

— Да если бы я знал, как, — Развел руками Качуринец. — Но если я прав, то могу только предположить, что у ребенка была в голове какая-то аномальная злокачественная опухоль. Она быстро росла, и увеличивалось давление в черепной коробке. Потом бац, и все. Ясно одно, малыш жуткие страдания перед смертью испытал.

— А что, такие опухоли бывают? — поинтересовался Сергей.

Доктор усмехнулся.

— Вот ты, сталкер, скажи, горгоны и вичухи бывают?

— Конечно, бывают, — Маломальского даже удивил такой вопрос.

— Ну, вот и подумай, чему тут удивляться.

— А это не опасно, с эпидемиологической точки зрения? — спросил Петухов.

— Я пока не знаю. Мне надо провести детальный анализ. Сделать вскрытие. Осмотреть черепную коробку. Но я настоятельно рекомендую закрыть станцию на карантин пока.

— Начальника внутренней безопасности сюда! Живо! — крикнул Шумков ближайшему бойцу оцепления.

«Только этого мне не хватало», — подумал Сергей и вслух добавил.

— Закрывайте, конечно. Но мне срочно надо уйти со станции.

— Бумажник, да ты в своем уме? — Удивился Петухов. — Он говорит карантин, а ты говоришь уйти! Да мы же теперь, даже челноков не выпустим, до поры до времени.

— А как пайки у них кончаться, кормить будешь из своего кармана? — усмехнулся Сергей.

— Ничего. У нас есть НЗ. Оттуда продадим им съестное по разумной цене. — Махнул рукой Шумаков.

— Да делайте что хотите. Только мне надо уйти.

— Ну, ты что, не понимаешь совсем? — разозлился Петухов.

— Не забывайте. Я вольный сталкер. У меня свобода передвижения по метро.

— Но только не во время карантина!

— Он еще не объявлен.

— Но это техническая сторона вопроса. Ты ведь знаешь.

— Слушайте, — теперь разозлился Сергей. — Я опытный сталкер. У меня сотни выходов на поверхность.

— Но это другое! — Возмутился доктор. — Ты находился радом с трупом. Ты контактировал с этим пришельцем, что явился вслед за ребенком. Где он сейчас, кстати?

— У меня в палатке…

— Тем более!

— Он пойдет со мной.

— Что?! — разом воскликнули все трое, уставившись на сталкера.

— Бумажник! Ты голову повредил в свой последний выход?! — воскликнул Петухов.

— Это у тебя сейчас сотрясение будет, — огрызнулся Сергей.

— Выбирай выражение!

— Тише, ну тише, — поморщился Шумаков. — Сережа, ты, в самом деле, ерунду городишь. Пока карантин не будет снят, ты можешь пойти только к Нагатинской. И то в составе разведгруппы. Надо разобраться, откуда ребенок взялся и тот долговязый юродивый.

— А теперь слушайте меня, бюрократы хреновы. — Зло проговорил Маломальский. — Отряд в Нагатинскую справиться и без меня. А вот лучше меня, никто не найдет Веру. А она уже покинула станцию, и если речь идет об угрозе эпидемии, никто не представляет такую угрозу заражения остального метро, как она. Она приютила этого ребенка. Где тут логика? Женщина приютила чадо и вдруг оставляет его одного дома и уходит на другую станцию. Она не могла уйти и оставить его… Во всяком случае пока он был жив. Логично? А юродивый мне нужен, потому что он искал этого ребенка. Он может знать, что с ним было. Но он не говорит и вам не поможет. А я с ним быстрее найду общий язык. Он уже привык ко мне. И у него нет симптомов инфекции. Он дурак конечно, но живчик. На прокаженного совершенно не похож.

— Конечно, резон во всем этом есть. — Шумаков потер ладонью плешь. — Веру надо вернуть. Во всяком случае, если доктор напутал с опухолью, то она может быть убийцей.

— Мне все равно это не нравиться, — стоял на своем, полномочный представитель.

— А я не про выставку картин эпохи ренессанса говорю, чтобы тебе что-то нравилось, Петухов, — резко произнес Сергей. — И вообще. Имейте ввиду. Не пустите через тоннель, уйду через поверхность.

— Да ты точно сумасшедший, — развел руками Петухов.

— Я вольный сталкер, Сергей Маломальский, черт вас дери. Занимайтесь своим делом. А займусь своим.

И он направился к своей палатке, продолжая удивляться тому, отчего он так упорно заинтересовался делом погибшего ребенка и почему так твердо решил взять с собой этого неуклюжего юродивого.