Дрянная девчонка в Академии - Катерина Полянская

— Госпожа ректор?

— Вита, познакомься, это наша новая ученица, Милиан Бладерс, — Эдитта кивнула в мою сторону и покровительственно улыбнулась. — Отведи ее в комнату к Летте и Кирель, а потом позаботься, чтобы ей выдали форму, учебники и расписание.

— Будет сделано, госпожа ректор.

— Мили, ты же не против жить на первом этаже? — в очередной раз проявила внимание к моей персоне Эдитта.

— Мне все равно, — пробурчала враждебно.

Понимание того, что Пресинваль сейчас уедет, а я останусь здесь, потоком ледяной воды обрушилось на голову. Было страшно и очень одиноко. Хотелось разрыдаться и попросить забрать меня с собой, но гордость не дала. Кто он такой, чтобы я перед ним унижалась?!

— Идите, девочки, — отпустила нас ректор.

Когда я уходила, Маркус встал и попытался приблизиться, хотел что-то сказать, но я ловко вильнула в сторону и прошмыгнула мимо Виттории в дверь. Не желаю иметь с ним ничего общего!

— Когда-нибудь ты будешь мне благодарна за это… — тихо сказал опекун.

Стоило нам выскользнуть в коридор, Виттория сразу же начала занудствовать.

— Я — староста четвертого курса и председатель студенческого совета, — сообщила противная девица совершенно не интересную мне информацию. — После преподавателей я здесь главная. Если возникнут какие-то проблемы, сразу же обращайся ко мне. Только, пожалуйста, с мелочами не лезь.

— Угу, — пробурчала я, лишь бы только она замолчала.

Пока петляли коридорами, выяснилось, что свой статус моя спутница если и преувеличила, то не сильно. Студентки, которые попадались нам навстречу, сразу же отступали в сторону, давая дорогу. С ней здоровались, заискивающе улыбались, иногда что-то спрашивали.

Но лично меня эта староста всех старост уже раздражала. И сильно.

— Так ты и есть та богатая наследница, о которой все говорят? — когда мы свернули в относительно безлюдный коридор, поинтересовалась Вита.

— Я что, здесь одна такая? — уточнила на всякий случай, просто чтобы знать, с чем придется иметь дело.

— Да.

Места поприличнее Пресинваль подыскать, конечно, не мог.

— Что же, я люблю, когда обо мне говорят, — и независимо вздернула подбородок.

— А зря, — Вита внезапно остановилась, и я чуть не налетела на нее. Глядя мне прямо в глаза, она продолжала: — У нас ценятся скромность, прилежание, ответственность, уважение к окружающим…

— Еще старомодные платья и нелепые прически, я поняла, — со смешком прервала ее я.

Однако Виттория была настроена решительно.

— Если продолжишь вести себя вызывающе, ты просто не впишешься, — предупреждение было произнесено с таким видом, будто это могло стать величайшим наказанием.

Пф! Очень надо! Я вообще не хочу здесь быть, если вдруг кто-то не заметил.

— Я уже не вписываюсь, — невозмутимо сообщила настырной девице, продолжая смотреть ей в глаза. — Но меня это нисколько не волнует.

— Тебе же хуже, — бросила Виттория, развернулась и снова устремилась вперед. — Пошли, покажу тебе твою комнату.

И совсем скоро распахнула дверь в конце коридора, вошла сама и втащила за собой меня.

Две девушки, с ногами сидящие на кровати и о чем-то перешептывающиеся, тут же стихли и с подозрением уставились на незваных гостий.

— Девчонки, это Милиан, — сообщила староста и вытолкнула меня вперед. — Она новенькая, поэтому присматривайте пока за ней. И… постарайтесь ее не убить. Это будет непросто, но я надеюсь на вас.

Вита усмехнулась и унеслась.

За моей спиной громко стукнула дверь. Это была точка в конце прошлой, счастливой жизни. А что там будет в новой — пока не понятно.

Минуту мы с девчонками рассматривали друг друга. Они были разные, очень. Одна — мелкая, худющая, но с симпатичным личиком и длинными волосами насыщенного рыжего цвета. Другая — пухленькая, светленькая, с короткой стрижкой, голубыми глазами и крупными чертами лица. Обе были одеты в синие форменные платья.

— А… что вы тут делаете? — немного нервно уточнила я.

— Живем, — фыркнула рыжая и указала на три кровати. — Я — Летта, а это Кирель.

— Но лучше просто Кира, — попыталась улыбнуться толстушка.

— Милиан, — одними губами прошептала я и продолжила ошарашенно оглядывать комнату.

Все было не так уж плохо. Если честно, я ожидала худшего. Но комната оказалась просторной, она была угловой, поэтому здесь было целых два окна, сквозь которые лился солнечный свет. Кровати были не слишком узкие, но массивные, с резными спинками. Их украшали совершенно одинаковые синие покрывала с маленьким гербом Академии в углу. Ковер, шторы, даже узоры на кружках были того же цвета. Герб можно было увидеть также на двери, тумбочках, шкафу, даже на донышке кружки. Зато ванная комната у нас была своя собственная. На троих, в смысле, но все лучше, чем общий душ в другом конце коридора.

А вот шкаф был всего один… Огромный, но единственный! Я вспомнила свои четырнадцать сумок и окончательно загрустила.

Жизнь с каждым мгновением казалась все хуже и хуже.

Кое-как справившись с собой, я прошла к самой дальней кровати и только собралась присесть на нее, как была остановлена недовольным окриком:

— Это моя, — заявила Летта. — Твоя в серединке, у окна.

— Почему это? — попробовала сопротивляться.

— Потому что она пока никем не занята, — пожала костлявыми плечами рыжая вредина.

— Но я не хочу спать между вами!

Притязания на самый дальний угол имели определенную логику. Я, как только вошла, поняла, что они успели подружиться. Значит, будут переговариваться, шушукаться ночью и вообще… Не знаю, что еще, я никогда не жила в одной комнате с кем-то другим. И когда ехала в Академию, признаюсь, плохо представляла, что меня ждет. Но сейчас, примерно оценив обстановку, хотела лишь одного: быть от всего этого подальше.

Кровать в дальнем углу вполне бы подошла. За неимением лучшего.

Вот только рыжая заноза не собиралась ее уступать.

— Твои проблемы, — хмыкнула вредная девица. — Но если хочешь, можем подраться.

— Драться?..

Она же шутит, да? Я почувствовала, как глаза округляются.

— Я умею. А ты?

Нет, все-таки не шутит…

— Никогда не пробовала. Я же леди! — и, придав лицу презрительное выражение, гордо прошествовала к единственной свободной кровати.

Летта победно ухмыльнулась и попыталась потерять ко мне интерес, но подруга ей помешала.

— Перестань быть врединой! Нам в первые дни тоже пришлось нелегко.

— Но лично я не выделывалась, никого не задирала и не качала права, — буркнула тощая девица, спустила ноги с кровати и сунула в туфли.