Риджийский гамбит. Дифференцировать тьму - Евгения Сафонова

Утром меня разбудил вопль Кристы. Очень похожий на тот, что выдернул меня из сна в темнице.

И, прежде чем открыть глаза, я понадеялась, что подобный способ пробуждения не войдёт у неё в привычку.

— Что? — Я рывком села в постели, нащупывая очки.

Сокамерница, не отвечая, молча ткнула пальцем куда-то в сторону окна. Поспешно спрятав глаза за стёклами, я обратила внимание на растопленный кем-то камин — и натолкнулась на чужой сияющий взор. Сияющий в прямом смысле этого слова.

И странный, чарующий блеск синевы и серебра, которым светились очи юноши, застывшего у стола с грязными тарелками в руках, заставил меня почти залюбоваться.

— Доброе утро, — вежливо произнесла я, приветствуя незнакомца. — Что вам нужно?

Тот лишь улыбнулся в ответ узкими губами, и улыбка эта походила на лезвие ножа. Кожа его была пепельно-серой, как у дроу, но черты — ещё тоньше, ещё острее, ещё неправильнее, и волосы — чёрный обсидиан, а не лунное серебро, и глаза — не яркий янтарь, а блёклый синеватый перламутр, и бесформенные одежды — похожие на мантию, сотканную из сумрака ночи…

Одновременно с тем, как я встала с постели, юноша отступил на шаг, в тёмный угол рядом с окном, и каким-то образом совершенно слился с тенью. Ещё мгновение я видела огоньки его глаз — а затем пропали и они.

Когда я приблизилась к столу, в комнате уже не было никого, кроме нас с Кристой.

— Кто это был? — выдохнула сокамерница.

— Думаю, кто-то вроде уборщика. — Я запоздало сообразила, что на мне нет ничего, кроме рубашки, прикрывающей ноги до середины бедра. Мстительно понадеялась, что мои кривые ноги будут преследовать незваного гостя в кошмарах. — Тоже мне, юноша бледный со взором горящим…

На всякий случай обследовала угол на предмет потайных люков и дверей, но ничего не обнаружила. Ожидаемо.

— Похоже, он ещё и официант, — добавила я, заметив на столе чистенькие серебряные колпаки, под которыми явно скрывался наш завтрак. Мельком заглянула в зеркальце, лежавшее на столешнице, торопливо поправила вздыбленную чёлку, скрыв противную россыпь мелких прыщей на лбу. — Давай-ка умываться и есть.

И мантия колдуна, и мои джинсы бесследно исчезли. Похоже, их забрали в обмен на еду, и за этой едой я обнаружила, что мне больно глотать. Это тоже было ожидаемо — купание в реке и ночёвка на ледяном полу не могли обойтись без последствий. Особенно для человека, который больше половины уроков физкультуры просидел на скамейке по причине освобождения после болезни.

Если кто-нибудь всё же принимает участие в нашем создании, в чём я сильно сомневаюсь — ваяя меня, он настолько переборщил с интеллектом, что на иммунитет просто не осталось места. Насморк, кашель и прочие ОРВИ цеплялись ко мне регулярно, а за весь четвёртый и пятый класс школы я посетила от силы уроков сорок, за два года умудрившись переболеть бронхитом, гайморитом, отитом, воспалением лёгких и вирусным менингитом. Какой-то болячке так понравилось в моём организме, что лекарства заставляли её кочевать из органа в орган, но никак не уходить. Мама сбилась с ног, таская меня по врачам, а те только руками разводили.

В конце концов я всё же выздоровела, но ещё долго отходила от последствий постоянного приёма антибиотиков. Те два года я спала не в своей комнате, а в маминой кровати, у неё под боком. Тогда мама не объясняла, почему настояла на моём переселении. И лишь годы спустя призналась, что устала по пять раз за ночь бегать в другую комнату, чтобы проверить, дышу ли я…

Тарелка расплылась перед моими глазами, заставив проглотить комок в горле. Нет, не плакать, только не плакать! Срочно возвести в степень… тройку, да, тройку. Первая — три, вторая — девять, потом двадцать семь, восемьдесят один, двести сорок три…

— Интересно, а что нам после завтрака делать? — Когда непролитые слёзы высохли на ресницах, я спокойно подцепила вилкой жареный гриб. На завтрак нам подали удивительно банальный для другого мира омлет с чем-то, очень похожим на шампиньоны. — С утра с нами вроде обещали «поработать».

— Может, этот колдун про нас забыл? — с надеждой спросила Криста.

— Хотелось бы надеяться. — Я качнула головой. — Но, боюсь, вероятность этого крайне мала.

И точно, не успела я договорить, как послышался деликатный стук в дверь.

— Да, — обречённо крикнула я.