Проходящий сквозь стены - Юрий Никитин

– Ни то, ни другое… Подумал, что последний раз в жизни виделнебо лет десять назад. А ночное вообще вижу впервые…

Он внимательно всматривался в меня, я почти сливаюсь стравой, спросил с удивлением:

– Поэт, что ли?

– Да какой поэт, – ответил я и заложил руки заголову. – Разве люди не должны хоть иногда смотреть на небо? Это красиво.Возвышает…

Он покачал головой.

– Мало ли что люди должны. Я в детстве в каждом облакевидел дракона или верблюда, а сейчас смотрю только под ноги да на светофоры.Нормальным стал.

– Это норма?

– Что делает большинство, то и норма.

– А не норма?

Он сделал неопределенный жест.

– Все эти поэты, изобретатели, профессора… про которыхпридумывают анекдоты. Это за чертой нормальности. Немножко сдвинутые.

– А мы?

Он вздохнул.

– А это уж решайте сами. Но безопаснее жить нормальным.Общество ориентируется на тех, кто живет без всяких там неожиданностей.

– Неужели все общество?

– Все, кого называют нормальными.

– Вот и я вспомнил, – ответил я, – что давно невидел воздушные замки. Хотя звездное небо ничуть не менее красивое, чемдневное…

Он с натугой взглянул на небо, даже я услышал, как хрустнулишейные позвонки, глубоко вздохнул.

– Да, мельчаем… В детстве готовимся мир перевернуть,кучу благородных дел насовершать, а потом как-то незаметно…

– И вы? – спросил я в замешательстве.

Он ответил с некоторой обидой:

– А что, я так и родился стариком?.. Ладно, Беттинедовольна, ей нужно гулять. Вы все-таки не лежите долго. Как ни крути, а отземли тянет… не всегда хорошим. Застудите почки, вспомните на больничной койкезвездное небо. Да и… гм… на этой клумбе собачки любят отправлять свои нужды.Так что уж будьте поосторожнее.

Они ушли, я наконец поднялся, чувствуя себя достаточноотдохнувшим, в мои семнадцать достаточно вот так пять минут, в то время какмоей маме для полного отдыха нужен целый вечер. А то и отпуск на парунедель. Этот старик, наверное, всегда чувствует усталость.

Пахнет чем-то слишком знакомым, совсем не духами. Подошвыпотяжелели, словно прошел по вязкой глине. Да и локтем вляпался, промокло,будто в болото окунул…

У фонтана кое-как отмылся, штаны вроде бы чистые, а тобы мое любование звездным небом запомнилось крепче. Правы осторожные обыватели:ходят себе остороженько под стеночкой протоптанной тропкой, и хоть никакого неба,ни звездного, ни с огненными воздушными громадами замков, зато и невляпываются.

В свой район добрался под утро. Перед домом долготоптался, прикидывая, что бы соврать, что вот так вдруг исчез, а сейчас звоню вдверь и прошу впустить. Хорошо Генке Криворукому, он на три месяца моложе, но унего уже подружка с собственной квартирой. Правда, ей под тридцать, но с видусовсем девчонка, он не стесняется с нею бывать даже на дискотеках. Дяде Петееще проще: у него таких подружек по городу миллион, любой позвонит, и, если незанята, впустят и среди ночи…

Я мялся, как буриданов дурак, пока не сообразил, чтовернуться можно так же, как и выскользнул. Ночь, нигде никого, народ в окна несмотрит, я начал обходить дом, держась одной рукой за стену, вот здесь тьма сгущаетсятак, что хоть глаза выколи, выбрал момент и прижался, вмялся, чувствуя, каквхожу в теплую субстанцию, сейчас похожую на плотную воду, побрел в этом серомтумане к красным нитям, где пурпурным лучом прожектора горит прямой столбстояка.

По металлической трубе вверх понесло с немыслимой скоростью,я, правда, успел остановиться раньше, чем оказался на крыше, но все равнопромахнулся на три этажа.

Уже выйдя из стены в своей комнате, я торопливо разделся июркнул под одеяло.

Надо научиться себя контролировать. Надо! Иначе занесеткуда-нибудь… Что у меня за организм такой… склонный к путешествиям? Атавизм?