Красные камни белого - Вадим Панов

На которые никогда не залетают цеппели.

Перспектива навсегда остаться в незнакомом мире заставила синеволосую вздрогнуть. Она тоскливо оглядела мужчин и поинтересовалась:

– Что же нам делать?

– Идти, – хмуро ответил лысый.

– Куда?

– А почему предлагает он? – окрысился рыжий. – Почему наш лысый спутник…

– Если ты еще раз назовешь меня лысым, я тебя убью, – ровно произнес тот.

Очень ровно, очень спокойно, но с такой уверенностью, что рыжий осекся.

– Какой грозный, – хихикнула нахалка. И прищурилась: – Ты что-нибудь имеешь против этого прозвища?

– Я вообще против прозвищ.

– Ничего другого предложить не могу. Ты будешь Грозным. А ты – Рыжим.

– Других забот нет? – хмуро поинтересовался тыквоголовый прежде, чем Рыжий возмутился.

– Мы должны как-то обращаться друг к другу, – поддержала нахалку белокурая. – Ты, например, будешь Тыквой.

Обладательница брючного костюма рассмеялась. А в следующий миг услышала:

– В таком случае, говорливую назовем Привередой, а длинную – Свечкой.

Высокая девушка с копной коротких белокурых волос и впрямь напоминала свечу.

– Ну и пусть.

– А я против!

– А тебя никто не спрашивает, Привереда. – Тыква покосился на третью девушку. – С тобой все ясно, плакса, ты будешь Кугой.

Все синеволосые спорки происходили из этого мира.

– Вот и познакомились, – подытожил Грозный, пресекая возможное продолжение темы. – А теперь…

– И все-таки я не понимаю, почему он командует?

– Потому что я здесь самый умный, – без лишней скромности объяснил Грозный.

– С чего ты взял?

– Я в этом убежден.

Свечка громко рассмеялась. Привереда фыркнула, но вновь нападать на лысого поостереглась. Оба спорки восприняли заявление Грозного без эмоций.

А он, почти без паузы, продолжил:

– Прежде чем перейти к делам, хочу предложить еще одно важное правило: если кто-нибудь что-нибудь припомнит, пусть даже ерунду, не важную на первый взгляд мелочь, он должен о ней рассказать. Вполне возможно, что вместе мы справимся с амнезией быстрее.

– Я не против, – хмыкнул Тыква.

– Будет зависеть от того, что я вспомню, – предупредила Привереда.

– А у тебя есть чем поделиться? – осведомилась Свечка у лысого. – Если так, подай пример.

Поскольку он сам предложил правило, отступать было нельзя, и Грозный спокойно произнес:

– У меня есть ощущение, что с моей одеждой что-то не так.

Все дружно уставились на цепарский костюм лысого.

– Она тебе велика?

– В самый раз.

– Тогда в чем дело?

– Она неправильная. – Грозный скептически оглядел потертую цапу и грубые штаны. – Чужая.

– В Пустоте тебя переодели?

– Не думаю, – улыбнулся мужчина. – Но одежда кажется мне странной.

– А мне кажутся странными твои украшения, – грубовато произнес Рыжий.

– Какие? – не понял Грозный.

– Те, что прикрыты рукавами.

Грозный задумчиво приподнял бровь, но, к удивлению остальных, промолчал.

– А что у него под рукавами? – не утерпела Привереда.

– Пусть он покажет, – предложил Рыжий.

Грозный, не дожидаясь просьбы, усмехнулся, и медленно подтянул левый рукав цапы, продемонстрировав окружающим поврежденное запястье.

– Синяк? – удивилась Привереда.

– Следы от наручников, – уточнил Рыжий.

– Хня! – не сдержался Тыква.

Куга ойкнула, а Свечка оценивающе посмотрела на Грозного:

– Ты преступник?

– Понятия не имею.

– У тебя следы от наручников, а у меня пистолет в кобуре, – продолжил Рыжий. – Тебе не кажется, что мы как-то связаны?

– Вы оба бандиты? – наивно поинтересовалась Куга.

– Он бандит, – рявкнул Рыжий. – А я его сопровождал.

– Почему ты произвел себя в полицейские? – медленно спросил Тыква. – Возможно, Куга права: вы из одной шайки.

– Тогда почему он был в наручниках?

– Грозного везли на суд, а ты пытался его выручить.

– Идиотизм!

– А вот я согласна считать Рыжего полицейским, – неожиданно заявила Привереда. – Достаточно оценить его манеры и дешевые тряпки. С другой стороны, Грозный – настоящий воин Омута.

– Девочкам нравятся плохие мальчики?

– Девочкам не нравятся уроды.

Рыжий ощерился:

– Не стоит говорить такие вещи при Тыкве.

– Полегче, конопатый, девушка имела в виду твой внутренний мир.

– Спасибо, Тыква, – с чувством произнесла Привереда. – Я знала, что ты меня поймешь.

– Полагаю, пора заканчивать с оскорблениями, – громко сказал Грозный. – Нам есть что обсудить.

– Ты бы помолчал.

– Ты бы тоже, – отрезал Грозный. – Когда все вспомним, тогда и будешь выдвигать обвинения.

– Можно и так, – согласился Рыжий. – Но подчиняться тебе я не стану – потертости от браслетов мешают.

– Грозный с нами в одной лодке, – заметила Свечка.

Ей отчаянно не хотелось признавать лысого бандитом. В конце концов, он был единственным, кто отнесся к ней по-человечески.

– Ты уверена? А если он все вспомнил и хочет нас использовать?

– Как?

– Увести подальше от людей.

– Зачем?

– Ну…

– Рыжий, у тебя есть что-нибудь, кроме обвинений? – устало спросила Привереда. – Какой-нибудь план или предложение, как нам отсюда выбраться?

– Нет.

– В таком случае заткнись и не мешай говорить Грозному.

– Я хотел предупредить, что ему нельзя верить.

– А тебе?

– Что?

– У тебя есть пистолет, но нет полицейского жетона, – жестко произнесла Привереда, глядя мужчине в глаза. – Тебе можно верить?

Тыква рассмеялся. Свечка, подумав, тоже. И даже Куга несмело улыбнулась. А потом привстала и пересела ближе к Тыкве. Все правильно: спорки к спорки. Если не знаешь, что происходит, нужно держаться своих.

На поляне стало ощутимо холоднее.

– Я предлагаю остаться здесь, – заявила Привереда. – Если нас ищут, то в первую очередь спасатели отправятся к месту катастрофы.