Клинки севера - Алина Илларионова

Одеваться л’лэрд пожелал сам, а потому – все вон! Его здорово повеселила традиция наряжаться и к завтраку, и к обеду, и к ужину. Дан поучал, дескать, утром следует подбирать светлые тона, днем – яркие, вечером соответственно темные. Ерунда какая-то.

Рубашка на Вилле уже была бледно-желтая, правда, мятая немного, но сойдет и за жатую нарочно, если особо не приглядываться. На мгновение возникла идея надеть красные шаровары, невесть как затесавшиеся в сумку, и подпоясаться зеленым кушаком, дабы сразить всех наповал. Впрочем, Вилль передумал. Напоследок забрал волосы в низкий хвост, который скрепил неброским черным зажимом. Вот и все! Л’лэрд Винтерфелл, уважаемый посол Неверрийской империи и императора Аристана I лично, готов к принятию пищи!

Желудок одобрительно заурчал.

Дверь Вилль предусмотрительно запер на ключ: не хватало еще по возвращении обнаружить под кроватью кровопийцу эмпузу с ослиными ногами. По коридору шел неспешно, разглядывая интерьер. И в Северинге, и в Равенне приходилось двигаться быстро, теперь же он тренировал прогулочный шаг. Ничего нового обнаружено не было: все тот же крапчатый, как перепелиное яйцо, мраморный пол с узкой лентой темно-зеленого ковра посередине и такого же цвета плинтусами. Стены с прилепленными подсвечниками отливают при дневном свете зеленовато-розовым перламутром. Наконец заметил его. Сучок. Необычной формы сучок, смахивающий на раздавленного клопа, украшал дверь л’лэрда Шантэля. Ну да, верно. Его дверь через две – пустующую и занятую – комнаты от двери Вилля. А затем он услышал приглушенные голоса, и чуткое ухо против воли шевельнулось… Шантэль и Летти… Стоп!

Он закусил губу и переступил с ноги на ногу. Ох, Пресветлая! Как же это невоспитанно! Но, с другой стороны, разговор явно идет на повышенных тонах, и девушке может понадобиться его помощь. Так что…

Аватар чуть подался к двери.

– Слушай меня внимательно, девочка. Если подобное произойдет еще раз, простым выговором ты не отделаешься, уверяю.

– Но я не виновата! И л’лэрд не сердится! – с неким вызовом отвечала служанка.

Многозначительный смешок, и после непродолжительного молчания:

– Не сердится? Его легко можно переубедить. И ты понимаешь это, верно?

Дверь распахнулась, едва не поздоровавшись со лбом Вилля тем приметным сучком. Благо эльфийское проворство спасло.

Летти бежала, не разбирая дороги, словно за ней гнались беси. Однако почти у самой лестницы взяла себя в руки. Чуть постояла, упираясь ладонями о колени, выпрямилась и пошла гордо, как по вычерченной линии. Выучка, однако! Аватар решил обождать, пока Летти исчезнет, а Шантэль запрет дверь изнутри. Правда никуда от него не спрячется, да и расстроенную девушку сейчас расспрашивать не стоит. Чуть позже. Осторожно, ненавязчиво, деликатно. А то и сама каяться придет, видать, приучена.

Он легко сбежал по мраморной лестнице, на которой Мариус Аттеа вчера оскользнулся и наверняка кувыркался бы всем немалым весом по двум десяткам ступеней, не успей он вовремя создать воздушную подушку.

Обеденная зала занимала летнюю веранду, с трех сторон окруженную колоннами, увенчанными прелюбопытными завитками. Как объяснили восхищенному аватару, называются они волютами. У самой входной арки он столкнулся с Летти, спешащей навстречу с пустым подносом в руках. Если девушка и плакала, то на ее лице это никоим образом не отразилось. Леська бы до сих пор демонстрировала мокрый нос, напрашиваясь на дополнительные комплименты. При этом воспоминании Вилль не удержался от улыбки. Служанка улыбнулась в ответ.

– Проходите, л’лэрд Арвиэль, уже почти все собрались. А сегодня икру привезли красную. Просто чудо! Я вам с горочкой положу, – и тут же потупилась, смутившись собственной сердечности.

– С-спасибо, Летти, – икнул аватар.

Запеченный павлин напоминал по вкусу цыпленка, но на этом радость от завтрака исчерпывалась. Да и сама трапеза проходила в тягостном молчании. То ли дело посиделки в Северинге! Когда скидывались всем миром по нитке и получался великолепный стол с деревенскими разносолами да печевом, пряным от чеснока полосатым салом; и настойка постепенно превращалась в наливку, а Темар забивал козью ножку и травил солдатские байки. О Мартиных пирожках, за время болезни поглощенных в неимоверном количестве, лучше подумать перед сном. Авось приснятся.

Вилль ковырялся в чем-то студенистом, как холодец. Но, увы, вместо мяса в малоаппетитной розоватой субстанции застыло нечто более всего походящее на рыбьи глаза. Обещанную розетку с красной икрой хотели поставить и возле него, но, хвала Пресветлой, Дан заметил. Почти вовремя, когда л’лэрд только начал аристократически бледнеть. И ведь нельзя объяснить по-простому: «Простите, но меня от икры тошнит!» Невоспитанно.

Рассудил Вилль так: будет есть и думать, тогда всё само собой проглотится. Ничего не попишешь, кусочничать здесь не принято. Он отколупнул верхушку слабо трепыхающегося студня и, не дернув ни единым мускулом, храбро отправил в рот…

…Итак, следует начать с очевидного. Действительно, повезло, что о твари он знал. Причем давно, еще с северингской библиотеки, когда искал убийцу. Ехидну, впрочем, как и большинство других представителей нечисти, в книгах называли «тварью зловредной и бесстыжей». И того и другого ей было не занимать.