Пряжа из раскаленных угле - Анна Шведова

Но этот наряд я оставила для себя, немного ушив в талии и убрав кое-какие излишние украшения. Платье было скромным на первый взгляд, однако очень элегантным и отнюдь не дешевым, а богатая вышивка и вообще делала его неотразимым. К нему я добавила нитку крупного южного жемчуга и украсила свои русые волосы розетками из жемчуга помельче. Так что сэр Гари, заехавший за мной перед балом, долгих несколько секунд восхищенно таращился на меня, не способный вымолвить и слова. Я была польщена.

Однако, как бы ни гордился молодой дворянин красотой и изысканностью своей дамы, очень скоро стало понятно, что он стесняется ее невысокого происхождения. К моему удивлению, сэр Гари, не будучи и сам звездой первой величины, очень щепетильно относился к мнению господ, стоявших выше его на социальной лестнице. Когда в третий, а потом в пятый или десятый раз он замечал, как жгучий интерес, горевший в глазах того или иного дворянина, которому он меня представлял, меняется на непроницаемое и равнодушное «очень приятно» после моих слов «владелица золотошвейной лавки», сэр Гари приуныл и уже не так благосклонно взирал на даму своего сердца и даже робко посоветовал не говорить мне, кто я такая.

А дама, то есть я, из-за этого особо и не переживала. Я пришла на бал ради одного-единственного знакомства и намерена была добиться своего, чего бы мне это ни стоило. Проблемой оказалось совсем другое, то, чего я, к своему удивлению, не смогла предугадать – танцы. Разумеется, местные танцы я знала, поскольку чаще всего на Песчаной улице и ее окрестностях танцевали именно их: лихой и быстрый лалле-пул, парный тартамел и изысканный ратипут или ратье-пута с множеством красивых фигур и сменами партнеров. Еще Лика и ее подружки научили меня фили-нале, новомодному и очень популярному танцу… Но ни один из этих танцев – танцев простолюдинов – не танцевали в Зале Городских Собраний. Я с ужасом смотрела на кружащиеся в особом ритме пары и понимала, что не смогу повторить фигуры этого танца безо всякой подготовки. Сэр Гари был столь любезен, что торчал рядом со мной унылым зимним деревом, или бродил тенью по залу, выискивая человека, с которым я очень хотела познакомиться. По сути, мне нужен был не конкретный человек, а человек определенного рода занятий, но сэр Гари знал только одного мага, да и то шапочно, поэтому пришлось смириться с задержкой и развлекаться лишь стрелянием глазами.

– Могу я пригласить даму на танец, раз ее неудачный кавалер до сих пор не сделал это?

Передо мной склонил темноволосую ухоженную голову в легчайшем поклоне высокий статный мужчина средних лет. Одет он был весьма роскошно в темный бархат с таким количеством украшений и вышивки, что из-за драгоценностей почти не просматривалась сама ткань наряда. На его груди были три цепи с медальонами и золотая перевязь с вышитыми поверх знаками двойной лилии, перемежающимися сидящими псами (я, увы, не знала, что это означает), в ушах болтались тяжелые изумрудные серьги, пальцы отягощали кольца и перстни с отблесками всеми цветами радуги. Но даже не будь всего этого, надменно-высокомерное лицо этого господина говорило само за себя – знатен, самоуверен и не привык к отказам.

Я была так удивлена, что даже обернулась посмотреть, не стоит ли за моей спиной та самая дама, которую он намеревался пригласить. Но нет.

– Нет, – вежливо сказала я, – Не можете.

Очевидно, это был первый и единственный отказ в его жизни.

– Почему же? – лениво улыбнувшись, спросил он, но темные глаза его недобро блеснули, а ироничный уголок губ на мгновение вздыбил порядком поседевшие волоски усов и бородки с правой стороны лица.

– Я не умею танцевать.

– Этого не может быть, – улыбка стала холоднее, а глаза сощурились еще больше, крупный подбородок выпятился вперед, – Любая девица уметь танцевать.

– Я не любая.

– Это верно…

Его въедливо-пристальный взгляд мне очень не понравился.

– Я Вас научу, – милостиво снизошел он. На губах расцвела странная, очень странная и оценивающая улыбка. Она мне не нравилась, как и все остальное в этом человеке. Холодок страха пробежал по моей спине.

– Благодарю, нет, – я со всей возможной учтивостью присела и аккуратно огляделась по сторонам в поисках пути к бегству, – Я не желаю танцевать.

Незнакомец застыл, неверяще глядя на меня, потом переместил свое жалящее внимание на моего кавалера, замершего рядом со мной (как только теперь я заметила) в полнейшем оцепенении. Сэр Гари судорожно сглотнул, и кадык его смешно дернулся.

– Э-э-э… уважа-мее-мейший с-с-эр Валдес… по-аз-звольте представиться…

– А Вас никто не спрашивал, – рявкнул бархатный господин, смерил нас презрительным взглядом, развернулся и исчез в толпе.

– Госпожа Никки…, – жалобно проблеял Гари, бледнея на глазах и трясясь мелкой дрожью.

– Так и кто это был? – мрачно поинтересовалась я, полная нехороших предчувствий.

– Сам господин Угго Валдес, Главенствующий маг Имперского сыска… Лично я с ним не знаком… Не знаю, почему он здесь оказался… Ему, наверное, скучно стало в Императорском дворце… Обычно такие, как он, здесь не бывают… Папенька меня в порошок сотрет… Такое неуважение господину Валдесу!

– Какое неуважение, Гари? – в сердцах шикнула я, стараясь не повышать голоса, – Он спросил, не желаю ли я танцевать, а я не желаю. Какое неуважение?

– Таким, как он, не отказывают, – простонал мой кавалер, прикрывая лицо трясущимися ладонями, – Какой скандал. Мы должны уйти.

– Что?

– Мы должны немедленно уйти.

– Но Вы же обещали познакомить меня…, – и тут до меня дошла пренеприятнейшая истина, которую я упорно не соизволила замечать, – Н-да, кажется я уже познакомилась.

В центре бального зала механическими фигурками двигались разряженные пары, причем мужчины были одеты ничуть не скромнее женщин. Играла музыка – оркестр из полусотни музыкантов расположился на балконе и не мозолил глаза почтенной публике своими медными трубами и рыжими мандолинами. Слуги, обильно потеющие в своих темно-зеленых суконных ливреях, продирались между развлекающимися господами с подносами еды и напитков… А сэр Гари пробирался к выходу, побледневший донельзя, словно старался раствориться совсем и не привлекать к себе внимания. Однако это не удалось и его долговязая фигура, казалось, все больше становилась объектом горячечных взглядов, как липкая темная патока привлекает мух. От доносящегося со всех сторон шушуканья он совсем сгорбился и смотрел только себе под ноги.

Ко мне все это не относилось. Я шла, гордо подняв голову и спокойно улыбаясь, а разряженные дамы и кавалеры поспешно расступались и отводили взгляд, если им доводилось наткнуться на мой. Если я и была зла, как голодный сторожевой пес, и раздосадована, как тысяча чаек, у которых из-под клюва увели рыбу, то вряд ли кто-то это заметил.

Мы почти дошли до выхода, когда вновь столкнулись с виновником переполоха. Со злорадной улыбкой проводив взглядом сутулящегося и прячущего глаза Гари, Валдес ехидно поинтересовался: