Тяжело в учении - Елена Тебнёва

— Думаю, ты можешь не хуже, — огрызнулась я, стискивая подрагивающие руки в замок. — Главное — стимул!

— Виорика, куда же вы? — недовольно вопросил Ривенс, отстукивая по столешнице нервную дробь. — Раз уж вы так рвались к экспонату — милости прошу, не смею сдерживать столь страстные порывы юных душ.

— Н-никуда я не рвалась, — запнувшись, возразила я, предусмотрительно не высовываясь из-за Алтэковой спины.

— Ее душа страстно рвалась прочь от экспоната! — насмешливо хмыкнул кто-то из парней.

Юморист, Тьма все побери. Его бы туда, под бочок к экспонату… Посмотрела бы я, куда бы стала рваться его душа!

— Виорика? — не сдавался Ривенс, приглашающе похлопав но обтянутому саваном «наглядному пособию».

Шумно сглотнув, я отчаянно замотала головой.

— Госпожа ученица! — Голос мастера сделался жестким. — Будьте добры взять себя в руки, подойти ближе и ознакомиться с учебным материалом! Или вы совершили ошибку в выборе своего пути?!

А вот это весомый аргумент. Настолько весомый, что я, выбив зубами замысловатую дробь, собралась с силами и подошла к мастеру.

Ох, не все так страшно, как казалось! По крайней мере, обморок мне явно не грозит…

— Виорика, будьте столь любезны, откройте глаза! — предельно вежливо попросил Ривенс.

Ох ты ж бесья круговерть, как говаривал один знакомый домовой!

Выругавшись про себя, я разлепила веки и уставилась на костяк, обтянутый уже начавшей слезать кожей. Боги, где Ривенс откопал эту мерзость?!

— Что скажете? — тем временем полюбопытствовал чародей, причем таким тоном, словно речь шла о погоде.

— Оно не первой свежести, — сглотнув, выдавила из себя я.

— Оно не колбаса, чтобы быть первой свежести, — невозмутимо парировал некромант и пристально уставился на затаивших дыхание студентов, не спешащих приблизиться к «учебному материалу». — И поверьте — вам придется столкнуться с еще более неприглядными явлениями, чем это. А пока… Не поздно одуматься и уйти.

— У нас же дар! — недовольно воскликнула Тэка, благоразумно отошедшая к противоположной стене.

— У многих есть дар, — жестко усмехнулся Ривенс. — Но не у всех есть сила и желание его использовать. В некромантии нет ничего романтичного, — добавил он, бросив косой взгляд на залившуюся краской рыжую модницу. — Это кровь, смерть и боль. Тот, кто не чувствует в себе достаточной воли к обучению, кто не имеет четкой мотивации и твердого желания достичь цели — может уйти прямо сейчас. Возможно, директор найдет другое применение вашему таланту. Возможно, вам придется покинуть Школу. Но! Это гораздо лучше, чем заниматься нелюбимым или, более того, ненавистным делом. Изо дня в день. Всю жизнь.

Студенты дрогнули и, сбившись в кучку, зароптали. Я же не сводила с мастера взгляда. Даже тогда, когда он решил поиграть со мной в гляделки. Нет уж, господин чародей, я не уйду. И не мечтайте. Есть кое-что похуже крови и боли. Нежеланное замужество, например. Оно, знаете ли, тоже на всю жизнь.

За нерадостными мыслями я не сразу заметила, что в подвале стало подозрительно тихо. Одногруппники дружно воззрились на меня, причем с таким видом, словно я только что отрастила рога и хвост. Мастер весьма странно хмыкнул и приподнял левую бровь, смотря поверх моего плеча. Я нахмурилась, но тут кто-то ободряюще погладил меня по руке. Застыв на долю мгновения, я очень медленно обернулась…

Полуистлевшее тело жизнерадостно оскалилось и вновь похлопало меня по предплечью костлявой дланью.

Никогда не думала, что умею визжать так громко. Уши заложило напрочь, ладони охватил нестерпимый жар, а перед глазами стало темным-темно, словно я опять ударилась головой.

В себя я пришла на руках у весьма озадаченного моим поведением Ривенса. Студенты пораженно молчали, пол возле стола был усыпан желтоватыми костями и чем-то еще, мерзким на вид и запах, на столешнице сиротливо лежал жутковато оскалившийся череп.

Бесья круговерть… Это что, моя работа?! Судя по остекленевшим взглядам однокурсничков — так оно и есть…

— Вам удобно? — желчно поинтересовался слегка оглушенный мастер.

Тьма, а я про него уже и думать забыла! Судорожно кивнув, еще крепче вцепилась в мага. Плевать на приличия, плевать на все, но на пол не встану ни за какие коврижки!

— И слезать, как я понял, вы не собираетесь? — угадал ход моих мыслей некромант.

Я энергично затрясла головой.

— Может, вас еще в целительские покои отнести? — осведомился он.

О, а ведь это шикарная идея! Ступать на заляпанный ошметками пол не улыбалось совершенно, а судя по нехорошо сузившимся глазам мага, сейчас меня в этот пол еще и носом тыкать будут, словно нашкодившего щенка, так что… Действительно, почему бы столь сильному мужчине, как мастер Ривенс, не отнести столь хрупкую девушку, как я, в целительский покой?! Не надорвется небось…

Вспомнив, что мне и без ожившего мертвяка сегодня досталось, я слабо охнула, закатила глаза — и вполне сносно изобразила обморок, понадеявшись на благородство чародея, которое, по моим расчетам, все-таки должно было присутствовать в его душе.

Вопрос только в том, что случится раньше — триумфальное явление этого самого благородства из глубин души мастера или же мое разоблачение с неминуемыми неблагоприятными последствиями.

Но волновалась я напрасно — как выяснилось на практике, ничто человеческое не чуждо даже грозным некромантам…