Призрачная ночь - Клаудия Грэй

— Как по-твоему, у вампиров есть загробная жизнь? Они… мы отправляемся сразу в ад, если он существует?

— Не говори так!

— Святая вода меня обжигает. И я больше никогда не смогу ступить на освященную землю, — напомнил Лукас. — Господь очень ясно дал нам понять, что он об этом думает, тебе не кажется?

Я взяла его лицо в свои ладони.

— Я знаю, что тебе это ненавистно, но у нас есть возможность жить дальше и наслаждаться грядущими годами. Только подумай — мы теперь бессмертны. Один раз мы друг друга потеряли, но больше этого не случится.

Лукас отодвинулся, и связь между нами оборвалась. Он медленно поднялся на ноги и прошелся по нашей квартирке в винном погребе, рассматривая ее так, будто видит впервые в жизни, — плиту, надувной матрас на каркасе кровати, картонные коробки с нашими вещами. В последние несколько недель я считала, что это самое идеальное и романтическое место на земле. Теперь оно выглядело маленьким и жалким, и вся его красота была нашей последней общей иллюзией.

— Бьянка, не знаю, смогу ли я это выдержать, — произнес Лукас.

— Сможешь.

— Ты так говоришь потому, что хочешь в это поверить, а не потому, что веришь.

— А ты сдаешься без единой попытки.

Лукас обернулся ко мне, его взгляд был полон страдания.

— Я постараюсь. Господи, Бьянка, неужели ты думаешь, что ради тебя я не попытаюсь? Пусть я все это ненавижу — голод, пожирающий меня изнутри, холод, отвратительное ощущение мертвенности; если это значит быть с тобой, я постараюсь.

— У тебя все получится. И ты научишься справляться с голодом, обещаю.

— И как это, по-твоему, произойдет? — Лукас показал на пустые контейнеры из-под крови на полу. — Тут сколько, три пинты крови? Единственное, на что я сейчас способен, — это удержаться, чтобы не схватить пакет и не выпить немедленно все остальное. И стоит мне подумать про Вика на улице… Я думаю не про Вика, а про то, что он живой и у него полно крови, которую я могу выпить. Еще несколько минут…

— У нас есть еще кровь. Пей столько, сколько тебе нужно. Мы можем ее купить. — Но это было лишь временным решением, и мы оба это понимали.

Лукас нуждался в надежде, а надежду эту могло дать только предложение Балтазара, лучше ничего не придумать. Я должна забыть о своих возражениях и страхах насчет родителей.

— Занятия начинаются через две недели, — сказала я. — В «Вечной ночи». Ты возвращаешься туда.

Лукас вытаращился на меня, а потом стукнулся головой о винные полки с такой силой, что бутылки задребезжали.

— Отлично. У меня начались слуховые галлюцинации. Я на полпути к сумасшествию.

— Никаких слуховых галлюцинаций. Ты снова запишешься в «Вечную ночь», на этот раз как ученик — вампир, и там о тебе позаботятся.

— Позаботятся обо мне? Бьянка, в последний раз я явился туда с парнями, которые подожгли школу!

Я вспомнила сказанное Балтазаром и решила, что буду придерживаться его доводов.

— Теперь ты вампир, и, если попросишь убежища, миссис Бетани будет обязана тебе его предоставить. Вряд ли к тебе отнесутся дружелюбно, но ты получишь место, где можно спать, и много крови, и совет, как справиться с голодом. На несколько недель или на несколько месяцев, в зависимости от того, сколько времени тебе потребуется.

— Или несколько лет, — хмыкнул Лукас, — Балтазар возвращается туда из года в год.

— Балтазар приезжал в академию «Вечная ночь» по разным причинам, в основном ради того, в чем состояла ее истинная миссия: школа помогала молодо выглядящим вампирам сходить за людей и приспосабливаться к современному миру. Впрочем, я не собиралась напоминать об этом Лукасу. Меньше всего ему сейчас нужно было услышать, как здорово справляются с ситуацией.

— Кроме того, — добавил Лукас, — не имеет значения, как сильно меня там ненавидят. Мы не поедем в «Вечную ночь», потому что это опасно для тебя.

— Для меня?

Об этом я до сих пор даже и не думала, а ведь Лукас прав. Еще в прошлом году мы узнали, что миссис Бетани теперь не просто директриса «Вечной ночи»; она использует школу, чтобы находить — и ловить — привидения вроде меня. Зачем она это делает, оставалось для нас тайной, при этом мы ничуть не сомневались, что она ненавидит призраков. И что бы она ни задумала, нам это не сулит ничего хорошего.

Увидев по выражению моего лица, что до меня дошло, Лукас кивнул и еще сильнее помрачнел.

— Я уже и так допустил, чтобы ты умерла, — сказал он. — И ни под каким видом не вернусь туда, где положение станет еще хуже.

— Но что еще мы можем сделать?

И я заставила себя стать храброй.

— Мы придумаем, как быть.

— Даже и не проси меня отправиться туда без тебя. Этого я не вынесу, — произнес Лукас так, будто это было очевидно: если мы расстанемся, он может потерять самоконтроль.

— Ты поедешь в академию «Вечная ночь», и я вместе с тобой.

— Бьянка, нет. Это слишком опасно.

— Лукас, да. — Он всегда пытался оградить меня от всего, но настало время посмотреть правде в глаза. — Это что, опаснее, чем когда я, вампир, была членом ячейки Черного Креста? Но тогда я справилась, справлюсь и сейчас. Кроме того, в «Вечной ночи» обитают призраки, которых миссис Бетани не уничтожила. Макси — одна из них. По крайней мере я знаю, что нужно быть осторожной.

Похоже, Лукаса я не убедила.

— Нужно придумать что-нибудь другое. К примеру, запереть меня где-нибудь до тех пор, пока…

— Пока ты не перестанешь хотеть крови? — Я заговорила очень негромко, чтобы смягчить свои следующие слова: — Этого не произойдет никогда. И я не собираюсь превращать тебя в узника в каком-нибудь подвале. Говорю же, мы справимся.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, но со мной все будет хорошо. Ты получишь крышу над головой, кровь, и рядом будут другие вампиры, которые научат тебя справляться со всем этим. Ранульф и Балтазар поедут вместе с тобой, — пообещала я. — И Вик тоже возвращается, помнишь?

Его темно-зеленые глаза расширились, и я поняла, что Виком его сейчас не утешишь. Вик больше не друг, он добыча. Так что я поспешно добавила:

— Ты сумеешь находиться рядом с Виком, если остальные будут тебе помогать. Со временем станет легко.

Лукас уставился в пол, а я тут же обругала себя за то, что веду себя так небрежно и беспечно. Может быть, он и научится с этим жить, но легко ему никогда не будет. И ни к чему притворяться, — нам это не поможет.

Я вспомнила, что рассказывал Балтазар про вампиров, предпочитающих сгореть заживо, чем мучиться дальше, а Лукасу лучше других известно, как можно уничтожить тело вампира.

— Ладно. Легко не будет, — согласилась я. — Но никогда и не было, и это не заставило нас расстаться.