Аленушка и братец ее козел - Елена Вилар

– Не буду.

– Не обещай, – усмехнулась она. – А то ведь нарушишь обещание и останешься тут навсегда.

– Э-э-э…

– Ну что, Светлая, пора тебе на распределение. Значит, семь дней… Так-так-так… Плохо, не в тот день ты отработку начала. Понедельник… Очень плохо… – Злата наклонилась к столу, что-то выискивая в небольшой табличке. – Хотя… Всего-то семь дней. Ну не будут же они тебя через все круги ада пропускать? Не так ты и нагрешила… Вот братик твой… Хм, козел? Дурак он, кто же с ведьмами-то связывается? Ладно…

Злата подняла голову и еще раз окинула меня взглядом, поцокала языком и, встав, направилась к стеллажу, который из-за развесистых лиан я не сразу заметила. Выудив небольшой мешочек, она протянула его мне. Подойдя к женщине, я забрала мешок, с недоумением на него смотря.

– Когда зайдешь в темную комнату, постарайся, чтобы его у тебя не отобрали. Это так, экстренная помощь. Если будет очень тяжко, просто вдохни порошок. Ты вырубишься, и, что бы ни происходило, это останется вне твоей памяти. Полезная в аду вещь. Не все, что ты увидишь, надо помнить. Поверь, психика дороже.

– Спасибо, – произнесла я, с большим интересом смотря на подарок.

– Ладно, будет, – отмахнулась Злата. – Ты знаешь, кто такие атеркары?

– Нет, – честно призналась я.

– Неудивительно. Ты же светлая, – усмехнулась женщина. – Вникай, и побыстрее. Возможно, это спасет твои нервы и жизнь. В мире принято считать, что в раю всем управляет Господь, а в аду дьявол. Это удобно, а главное, никто не задает лишних вопросов. Только те, кто имеет доступ к аду, знают, что управляют им атеркары, – она сделала паузу, возвращаясь к столу и располагаясь за ним. – Их шесть, каждый отвечает за свою зону. Семь кругов ада не на пустом месте появились. Пройдешь испытание шести атеркаров, останешься в живых и в своем уме, тогда будет у тебя шанс встретиться с седьмым испытанием. Никто не знает, какое оно, для каждого свое. Не впадай в уныние, это не лекция, – усмехнулась Злата.

Я и правда не сильно понимала, для чего мне такая подробная вводная, я не хочу проходить круги ада.

– Так вот, сегодня на распределении будут четверо из шести. Ты войдешь, тебя посадят на стул, вокруг будет темно. Над тобой зажжется свет. Сиди, не двигайся, смотри в пол. Как только свет погаснет, выбор сделан. После этого вернешься сюда, и я дам тебе твое первое задание. Выполнишь его, и на сегодня свободна. Завтра сразу сюда…

Злата задумалась и машинально стала перекладывать листы из одной пачки в другую.

– Если все будет хорошо, то ничего страшного не произойдет, и ты через семь дней забудешь обо всем, что с тобой произошло. Держись подальше от атеркаров, да и вообще от любых мужиков. Это ад, тут тебя никто спасать не будет, поняла?

– А почему вы мне помогаете? – решила уточнить я.

– Я не помогаю, я облегчаю свое существование. Этот контракт… Зря его вообще заключили, невозможно найти мужика, принадлежащего телом, душой и разумом ведьме. Такого не существует. Ты первая, но, боюсь, не последняя… Вопрос в том, чье это развлечение? Поверь, уж точно не ведьмы.

Она замолчала, опасливо косясь на одну из стен. Я перевела туда взгляд, но, ничего не обнаружив, с непониманием повернулась к Злате.

– Тебе пора, – ответила жабоподобная ведьма, указывая на противоположную стену.

Лианы медленно расползлись, и в проеме показалась дверь. Положив мешочек в карман, я последовала в указанном направлении. Будь что будет. Пока мне было интересно, хотя страх уже присутствовал в глубине, то и дело сковывая тело.

Я вошла в темное помещение. Меня тут же кто-то взял за руку. Взвизгнув, я подпрыгнула.

– Тихо, чего орешь? – раздался голос на уровне моей талии.

– Простите, это от неожиданности, – пискнула я.

– Во что ты одета?! – возмущенно поинтересовался голос.

– В спортивный костюм, – пожав плечами, ответила я.

– Ужасно, так не пойдет, – руку отпустили, и тут же последовал приказ: – Раздевайся.

– Что? – удивилась я. – И не подумаю.

– А думать тебе еще никто не разрешал. Раздевайся живо, или тебя разденут, но тогда одеваться будет не во что.

Угроза, как ни странно, подействовала. Я медленно расстегнула кофту и стянула ее с себя.

– А куда положить? – поинтересовалась я.

Вокруг было темно, но складывалось ощущение, что я нахожусь в очень небольшом пространстве.

– На пол, – раздался ответ.

По звуку я поняла, что собеседник находился правее метрах в трех. Хотя я могла и ошибиться. Кроссовки с носками я поставила прямо на кофту, почему-то боялась их потерять, сверху сложила штаны и замерла в нерешительности.

– И чего остановилась? – раздался раздраженный голос.

– Все снимать? – с легким ужасом уточнила я.

– Трусы можешь оставить, – смилостивился оппонент.

В ответ я выразительно запыхтела. Раздражение волнами накатывало на сознание. Я тут, как овца, раздеваюсь по первому щелчку, куда делись мои разум и гордость? «Остались в предбаннике ада», – подкинул разум дельную мысль. Попыхтев еще минуту, я стянула с себя футболку и бюстгальтер, перекинула косу на грудь и возмущенно сложила руки в попытке прикрыть эту самую, оголенную, третьего размера.

– Садись.

В бедро тут же ткнулась высокая табуретка. Кое-как взобравшись, я пыталась прикрыть все стратегически важные места. Ужас! Со стороны я была похожа на ощипанную курицу на насесте, или на жердочке, тут у кого какие ассоциации. Смешно? Возможно. Мне же было холодно. Кожа покрылась мелкими пупырышками, а зубы потихоньку переходили на убыстренный ритм. Стук-стук…

Зато моя фантазия стала отрываться по полной. А что вы хотели? Попробовали бы сами. Разденьтесь, сядьте на табурет посредине комнаты и выключите свет. Ну как? Вот и я ощущала себя полной дурой, меланхолично расплетая и заплетая косу. Это нервное, я всегда так делала, знаете ли, успокаивало. Когда не только зубы, но и кости перешли на убыстренный ритм, надо мной зажегся свет. Резко, ярко и точно над головой. Инстинкт сработал, прикрыв руками грудь, я подняла голову и тут же ослепла. Из глаз полились слезы, но вытирать их – означало убрать руки от интимно-сокровенного, а этого я допустить не могла.

Свет горел, слезы лились, зубы стучали…

Щелчок, резкая боль в предплечье. Схватившись рукой, я ощущаю что-то мокрое, но рассмотреть не успеваю. Свет погас, оставляя меня в кромешной тьме.

– Да чтоб вас всех… – выдыхаю я, размазывая слезы.

– Одевайся, выходи.

Все тот же почти безликий голос продолжал отдавать приказы. Но я не гордая, я слишком замерзшая, а потому кое-как слезаю со стула, чтобы тут же чуть не упасть. По всем известному закону я ставлю ногу как раз на свои пожитки. С одной стороны, хорошо, искать не надо, с другой – нога подворачивается, в лодыжке что-то гулко хрустит, а из глаз опять текут слезы.