Чем черт не шутит - Алексей Калугин

– В том, что он мертв.

– Мертв?

– Зарезан. Очень профессионально. Пару часов назад.

В коммуникаторе тишина. Так и подмывает сказать – мертвая. Но учитывая то, что в соседней комнате лежит труп, это было бы уже перебором. Небольшим, но все же. Как известно, палку лучше без нужды не перегибать, а гусей – не дразнить.

– Лоя?..

– Что ты собираешься делать?

– Ну, тебе-то какая разница. – Я постарался, чтобы голос звучал отстраненно, но не безразлично. – Ты ведь последний день…

– Я уйду, когда мы закончим это дело.

Есть!

План Анса сработал!

Теперь бы только самому не упустить свой шанс.

– Ну, конечно, тебе решать.

– Ты уже заявил об убийстве?

Пауза.

– Нет.

– Каштаков, ты что, не понимаешь, в какое дерьмо мы можем вляпаться из-за этого убийства?

Она сказала «мы» – это уже хорошо. Даже если речь шла о дерьме.

– Понимаешь…

Я и сам еще не знал, как объяснить Лое свое странное, на первый взгляд, поведение. На второй и третий взгляд оно будет казаться не менее странным. Да, наверное, и глупым к тому же. Но у меня было предчувствие, что я поступаю правильно. Милиция все равно не станет заниматься расследованием обстоятельств смерти мелкого полусумасшедшего воришки. Спишет все на воровские разборки и закроет дело. Поэтому ничего не изменится от того, что тело Макака найдут через день-другой. Кроме того, что за это время я, быть может, смогу найти того, кто перерезал Макаку горло. И выясню, что же за интерес представляет собой дешевая китайская видеокамера. Не яйцо же Фаберже в ней спрятано?

Я успел сказать только одно слово «понимаешь», когда коммуникатор тихо пискнул, сообщая, что кому-то еще не терпится со мной пообщаться. Я посмотрел на дисплей и чуть не выругался. Со мной жаждал говорить не кто-нибудь, а полковник Нового комитета государственной безопасности Вячеслав Семенович Малинин. Момент для беседы с ним был очень подходящий. Оставалось только надеяться, что его звонок никак не связан с похищением видеокамеры у пожилой эстонской пары. Иначе… Иначе я черт-те что начну думать. А именно – то, о чем мне думать совершенно не хочется.

– Каштаков?

– Прости, Лоя, у меня срочный вызов. Обсудим все, когда вернусь.

– И когда ты вернешься?

Ну прямо ревнивая женушка, подозревающая, что благоверный ее, сказав, что задерживается на совещании, сам собрался с друзьями пивка дернуть!

– Часа через два. Мне нужно заскочить еще в одно место. По делу.

А я – как будто оправдываюсь.

Нет, так дело не пойдет! В конце концов, в агентстве мы все равноправные партнеры!

– Хорошо.

Она проявила снисходительность.

– Будь добра, найди Анса. Пусть он вернется в агентство.

– Сделаю. И вот что, Каштаков…

Многозначительная пауза.

А меня, между прочим, на линии полковник Малинин ждет.

– Да?

– Будь осторожен.

Она за меня переживает!

Или это всего лишь дежурная фраза?

– Ты же знаешь, Лоя, я всегда осторожен.

– Знаю. Поэтому и говорю: будь осторожен.

А такое замечание как расценивать?

– Пока. Я скоро буду.

– Пока.

Я дождался, когда Лоя первой нажала кнопку отбоя. После чего сразу переключился на полковника Малинина.

– Слушаю вас, Вячеслав Семенович!

– Чо так долго не отвечаешь-то? А, Каштаков?

– У меня был важный разговор с клиентом.

– С клиентом, значит… Ты сейчас где?

– А что?

– Я спрашиваю, ты отвечай. Такие правила.

Малинин имел право так говорить. Без его одобрения мне не продлят лицензию частного детектива.

– На выезде.

– Хороший ответ. Ты молодец, Каштаков. Верткий и соображаешь живо. Но мне нужен более точный ответ.

– В центре. На Площади Ногина.

– Не ко мне ли в гости собрался?

– У меня тут встреча.

– С клиентом?

– Точно.

– Ты что, себе на мобилу новую глушилку поставил?

– Какую еще глушилку?

– Не прикидывайся лохом, Каштаков. Если бы не глушилка, я бы уже засек, где твой мобильник находится. И не задавал бы, между прочим, тебе лишних вопросов. И не сомневался бы, правду ты мне говоришь или врешь, как проповедник.

Вообще-то, он был прав. Я установил на мобильники всех своих сотрудников новый вариант глушилки, когда понял, что защиту старой техники из НКГБ сломали. Между прочим, моя собственная разработка. В былые времена, еще до открытия Врат, я занимался разработкой и установкой охранных систем. Времена были не то чтоб совсем уж хорошие, но в целом неплохие. Трупы я видел, как и полагается, только на похоронах почивших своей смертью престарелых родственников. И полковники НКГБ не звонили мне по телефону. Да и сотовых телефонов тогда еще не было. Нынче странно даже представить, что были когда-то такие времена. А ведь действительно – были.

– Честное слово, не понимаю, о чем вы, Вячеслав Семенович.

– Ладно, проехали. Не о том сейчас разговор.

– А о чем тогда?

– О деле, которым ты сейчас занимаешься.

Я подумал о трупе, лежащем в соседней комнате. И мне стало грустно.

– Какое именно дело вас интересует? Бриллианты Маршака?

– Нет, пожилая эстонская пара, заходившая к тебе час назад.

Так.

Приехали.

Или – приплыли.

В общем – без разницы.

Что не так с этой клятой видеокамерой?

– И что именно вы хотели бы знать?

– Что им от тебя было нужно?

– Вы разве не прослушиваете мой кабинет?

– Кончай дурковать, Каштаков! Все на свете не прослушаешь! А ты не такая уж крупная птица, чтобы к тебе жучков пускать.

Обидно, конечно, что не заслужил. Ну, да ладно. Зато теперь я уверен в том, что моя система защиты от прослушивания работает безупречно.

– У эстонцев пропала видеокамера.

– И что?

– И они хотят получить ее назад. Они побывали в Аду и в Раю и все, что видели, снимали на камеру. А поскольку в их возрасте полагаться на память не приходится, они хотят вернуть свои записанные воспоминания.

– И все?