Ведьма по наследству - Ольга Ярошинская

Я мычала, пытаясь вытолкнуть языком кляп. От толпы отделился бармен.

— Ты спрашивала, знал ли я твою бабку…

Он подошел ближе, и я увидела острые копытца, выглядывающие из-под его штанов. В дорожной пыли осталась дорожка полукруглых следов.

— Пришла она как-то, потребовала телячьих отбивных, съела все до крошки, тарелку чуть не вылизала языком своим змеиным, а потом сказала, что мясо жесткое, как у старого лося. И вот я уже который год копытами цокаю.

Мне удалось выплюнуть кляп.

— Зато на обуви небось экономишь, — заметила я.

— Огня! — взревел бармен, схватил протянутый факел и, подойдя вплотную, поднял с веток кляп и заткнул мне им рот. — Не дергайся, ведьма. Все твое оружие — пакостные слова да колдовские взмахи, но руки мы тебе связали, а поганый рот заткнули. Знать бы, как тебя звать, чтоб потом на могилке написать…

— Ее зовут Василиса, — ответил вместо меня низкий мужской голос. — Отойди прочь, Парнас.

Широкие плечи в полотняной рубашке заслонили меня от мужиков, я всхлипнула от облегчения — воевода!

— Не лез бы ты, Ярополк Всеволодович, — недовольно протянул седой старик. — Парнаска дело молвит. Пока ведьма силу не набрала, лучше ее того-этого… Нет ведьмы — нет проблем.

— Проблемы начнутся, когда я царю доложу о вашем самоуправстве, — негромко сказал воевода. Он вынул из кожаных ножен меч, взмахнул им, описав блестящую дугу, и факел упал у его ног, рассыпавшись угольками. — Ведьма под моей защитой.

Народ поскучнел и стал потихоньку расходиться. Ярополк вытащил кляп, перерезал веревки, и я упала ему на руки.

— Василиса, я же сказал, спросишь воеводу, когда в деревню пойдешь, ну куда ты сама полезла! — Он журил меня, неся, как маленькую, а я уткнулась носом ему в шею и глотала слезы. Мне до сих пор не верилось, что меня могли сжечь. Меня собирались сжечь!

Опомнившись, я вывернулась из объятий воеводы, обернулась к селянам и громко выкрикнула, выпростав к небу кулак:

— Вы об этом сильно пожалеете!

Как будто в подтверждение моих слов ветер подхватил пыль на площади, завертел ее маленьким смерчем, вдали горестно взвыла собака. Воевода сердито схватил меня в охапку и потащил к дому.

Дома меня встретила Юля, она встревоженно выслушала краткий пересказ событий из уст воеводы и побелела как мел. Потом обняла меня так сильно, что ребра затрещали.

— Пусти, — прохрипела я, но она только мотнула головой. Кто бы мог подумать, что у такой нежной девушки железные бицепсы. — Мне бы чайку сейчас горячего, нервы успокоить.

— Я сейчас! — купилась на мою уловку Юлька и унеслась на кухню.

Воевода наблюдал за нами с интересом, потом прошелся по комнате, присел перед оскаленной мордой волка.

— Лютый все еще здесь, — тихо сказал он. — Бедняга.

— Лютый? У него была кличка? — удивилась я.

— Не кличка, он ведь не собака. Имя. Как и у всякого оборотня.

— Ого! То есть это не просто волк?

Воевода бросил на меня быстрый взгляд, обошел волка с другой стороны.

— Он неплохой был парень, Лютый. Людей не трогал, а что пары овец бывало недосчитывались, так то, может, и не его вина. Он на дичь больше охотился.

— Вася! — Юля появилась в дверях кухни. — Ты должна его расколдовать!

— Ну вот, — застонала я, — теперь она от меня точно не отвяжется. Знала бы как…

— Василиса! — Воевода произносил мое имя нараспев, гласные тянулись, как мед. — Ты на самом деле ни черта не умеешь?

— Не-а, — мотнула я головой. — Я переводами занимаюсь с английского и еще мыло варю. А колдовать и не пробовала.

Ярополк присел на стул, запустил пальцы в русую гриву. Концы волос были слегка влажные, на левом виске виднелся шрам — три параллельные полоски, будто от когтей. Когда он нес меня домой, легко, как пушинку, я по большей части размазывала сопли по его мускулистой груди, но все же успела заметить, какие сильные у него руки и широкие плечи. И пахло от него приятно — мылом и травой, а пшеничные ресницы, подсвеченные солнышком, оказались длинными, как у девчонки…

— Неспокойные сейчас времена, Василиса, — прервал мои мысли Ярополк. — И в твоих интересах обрести хоть какую-то силу. Иначе проглотят тебя и не поморщатся.

— Угу, а перед этим зажарят, чтоб вкуснее глоталось, — добавила я.

— Вась, а может, брось ты это все? — предложила Юля. Она принесла мне дымящуюся чашку чая, обняла за плечи.

— Верно подруга говорит. Ведьмина дорожка скользкая.

— Нет, — упрямо тряхнула я головой. — Это мой дом.

Я обвела взглядом темные стены, закапанный воском пол.

— Воевода, мне ждать какого-нибудь нападения? Ночью с факелами к дому не придут?

— Василиса, твой дом — крепость, в самом настоящем смысле слова. Ведьма такие чары на него наложила — сто лет не развеются. Во-первых, в этот дом никто не может войти без разрешения хозяйки, — начал загибать он пальцы. — И ты уж думай, Василиса, прежде чем кого-то впускать. Во-вторых, дом не подвержен непогоде. Сколько было ураганов, деревья с корнем выворачивало, а этот дом стоит как вкопанный. В-третьих, ты думаешь, его никогда не пытались сжечь?

— Пытались?

— На моей памяти раз пять. Последний — Парнас, когда копытами обзавелся. Не горит.

— Вот пироман хренов, — выругалась я. — Ладно, с селянами разберемся потом, а сейчас — за уборку.

— Подожди, Василиса, давай решим еще один вопрос. — Ярослав схватил меня за руку, усадил назад на стул. Руки у него были горячие и чуть шершавые. — Ты должна присягнуть на верность царю. Чем раньше, тем лучше. Да и мне спокойнее будет. Так что давай завтра поутру рванем в столицу.

— Это было бы интересно, — задумалась я. — Юльку можно взять? Ты как?

Юлька взвизгнула, подпрыгнула от радости:

— Ради такого я даже универ прогуляю!

— У ведьмы есть подруга, — покачал головой воевода. — Как такое вообще может быть? Ладно, возьмем. Только, девушки, — он чуть смутился, — нарядитесь уж поскромнее.

— Нужны сарафаны? — деловито осведомилась я.

— Только не штаны, — взмолился Ярополк. — А то вас прямо во дворце и сожгут.

— Ладно, сиди тут, сейчас оценишь мой наряд.

Мы с Юлькой метнулись на второй этаж; чемоданы лежали в комнате открытые, но не разобранные. Сначала следовало повытряхивать ведьмино шмотье из массивного дубового шкафа. Интересно, как она его затащила вверх по узкой винтовой лестнице? Я вынула стопку джинсов, швырнула на кровать.

— Я надену синее, которое на выпускной купила, — решила Юля, перебирая вещи во втором чемодане. — И туфли красные. Слушай, Вася, как думаешь, можно в этом мире фотки сделать? Все обалдеют!