Мир пауков. Коллегия - Колин Генри Уилсон

– Ты вот, оказывается, где? Я думал, тебя нет в живых!

– Жив, как видишь, – рассмеялся Найл. – И от кого же ты слышал о моей гибели?

– От одного из колесничих. Он сказал, ты погиб вместе с управителем.

– Так Каззак мертв?

– Да, он погиб при взрыве.

На Найла неожиданно нахлынула грусть. Несмотря на некоторое недоверие, Каззак всегда вызывал у него симпатию.

Они вместе сели на ступени.

– Что за бородача ты привез? – поинтересовался Найл.

– Это Манефон, старший помощник. Он приплыл нынче утром на корабле, груженном порохом.

– Пауки не пытались его задержать? – спросил Найл, понизив голос.

– Задержать? – Массиг был искренне поражен таким вопросом. – С какой стати? Найл пожал плечами.

– Жуки, судя по всему, думают, что пауки хотят учинить заваруху.

– Первый раз слышу, – покачал головой Массиг.

– Пауки после взрыва не свихнулись от бешенства?

– Бешенства? – Было видно, что его слова для Массига – полная неразбериха. – С чего вдруг? Это же просто досадная случайность. – Он поглядел на Найла как-то странно. – Так ведь?

– Конечно, так, – поспешил согласиться Найл. В этот момент, к счастью, их прервала своим появлением вышедшая из здания девушка; она несла поднос с прохладительными напитками для колесничих. Пока Массиг жадно, крупными глотками пил из глиняного кувшина фруктовый сок, Найл, улучив момент, незаметно улизнул.

Он ступил в прохладный полумрак парадной Зала. Там полно было людей и жуков, спешащих по своим делам. Когда Найл стоял, ожидая, пока глаза привыкнут к полумраку, кто-то хлопнул его по плечу. Оказалось, Милон.

– Привет, Найл. Ты чуть опоздал на собрание, оно только вот закончилось.

– И как там все сложилось?

Милон подался вперед и негромко сообщил:

– Они пошли на попятную, как я и ожидал.

– Почему?

– Пошли разговоры, что Билдо выживают из города. А он нынче, знаешь, для многих герой. Поэтому половина молодежи заявила, что если уйдет он, то и она отправится вместе с ним. Так что коллегия задумалась всерьез…

– И что ожидается теперь?

– Не знаю. Зависит от Билдо. Почему бы тебе самому его не расспросить – вон он стоит.

В дальнем конце парадной со светлобородым незнакомцем увлеченно беседовал Доггинз. Завидев Найла, он оборвал разговор на полуслове.

– Мы тут как раз о тебе говорим. Это Манефон, мой помощник по зарядам.

Найл сомкнулся предплечьем с бородачом. Манефон оказался кряжистым, широкоплечим парнем с широким добродушным лицом, докрасна загорелым от солнца и ветра. Ручищи вон какие мускулистые. Найлу он тотчас же приглянулся.

– Манефон прибыл в порт сегодня утром. Его не было три недели.

– Тебе пауки никаких препон не ставили? – спросил Манефона Найл.

– И близко не было, – широко улыбнувшись, ответил тот. – Я и не заподозрил, что вообще что-нибудь произошло. Они дали мне бригаду под разгрузку, в город вон доставили на повозке. А начальник вдруг заявляет, что мы с ними вроде как воюем. Доггинз покачал головой.

– Я сам толком не пойму, что вокруг делается. Да и не считаю нужным присматриваться. – Он положил руку Манефону на плечо. – Ты ступай, отправь назад Массига. а затем сходи подкрепись. После этого подходи ко мне домой.

Когда вышли на солнечный свет, Найл увидел с полдюжины членов коллегии, в их числе и Пибуса с Корбином. Они стояли кружком, горячо споря меж собой.

Иголками кольнувшие враждебные взгляды дали безошибочно понять, что речь идет непосредственно о Найле с Доггинзом. Доггинз взял Найла под локоть.

– Пройтись не желаешь?

– Конечно, не откажусь.

Доггинз повел Найла в обход зала собраний, к дороге, ведущей в сторону карьера. Почти все встречные приветствовали Найла (видно, снискал себе популярность); знаки почтения выражали даже жуки. Сам же Доггинз отзывался с некоторой рассеянностью: его, очевидно, снедало беспокойство. Лишь когда они, миновав дома, оказались одни, он, наконец, заговорил:

– Все обстоит хуже, чем я думал. Пауки высылают двух своих на встречу с Хозяином и полным собранием коллегии. То есть, получается, они твердо намерены добиваться примирения.

– А это что, настолько уж плохо?

– Плохо? – Доггинз посмотрел с недоумением. – Да это же крах, черт побери! Это значит, они будут на нас давить, чтобы мы уничтожили жнецы!

– Почему ты так уверен?

– Это элементарно, здесь одно вытекает из другого. Они дали Манефону беспрепятственно пройти через порт. В паучьем городе он видел, что наделал взрыв – полквартала рабов снесено подчистую, – а ему сказали, что это просто досадная случайность. Никто даже заикнуться не пытался о том, что мы штурмовали казармы. То есть они пытаются показать, что готовы простить и обо всем забыть. Их посланники, несомненно, скажут: мол, все снова встало на свои места, поэтому давайте забудем распри.

– Может, они на самом деле хотят мира. – Найл подивился своим словам: ясно, что с языка сорвались случайно.

Доггинз фыркнул.

– Разумеется, хотят, на своих условиях. Они попытаются склонить Хозяина к тому, чтобы он велел уничтожить жнецы и выдать нас.

– Я-то им, может, и не нужен. Я вот только говорил с одним из гужевых и услышал от него, что меня там все считают убитым.

– Вот как! – Доггинз остро глянул на товарища. – Он сказал, почему?

– Сказал, что слышал это от одного из колесничих Каззака.

Доггинз нахмурился, прикусил губу.

– Интересно. Выходит, Повелитель действительно считал, что ему тогда удалось тебя задушить. Значит, он уверен в том, что жуки тебя не выдадут, и полон решимости разделаться каким угодно способом… Тогда, видно, и гадать нечего: главным его требованием будет уничтожить жнецы.

– Но ведь ясно, что Хозяин на это не пойдет?

Доггинз сердито передернул плечами.

– Он старик мудрый, но, думаю, за всю свою жизнь так и не научился хоть сколько-то понимать раскоряк. Он наивно судит обо всех по меркам своей порядочности. – Доггинз заговорил тише, хотя это было вовсе необязательно.

– Между нами, я никак не возьму в толк, как при таком уме можно оставаться таким недотепой.

От этих слов Найла охватило безотчетное волнение. Ему неожиданно открылось, что в ряде случаев существует определенный предел, за которым чувственное восприятие Доггинза полностью притупляется. Такая своеобразная слепота – огромный плюс для слуги, поскольку сосредотачивает весь ум на выполнении сугубо практических задач. Но это означает и то, что он никогда не заподозрит о существовании мира, где деревья томно наслаждаются зыбкой лаской ветра, а цветы выбрасывают искры живой энергии.