Взгляд Горгоны - Джулия Голдинг

Мак поднял козырек шлема.

— Эй! — сказал он, протягивая ему коричневый бумажный пакет. — Твоя мать хочет, чтобы ты взял это.

Нехотя Кол взял посылку, изумленный тем, что отец соизволил выполнить поручение Кассандры. Он мысленно удивился еще одной вещи: неужто на этот раз ему удалось погасить разгоревшийся скандал своим решительным уходом?

— Забирайся, — сказал Мак, указывая на заднее сиденье мотоцикла. — До дома идти далеко. — Он протянул ему запасной шлем.

Кол помедлил. Начинать ссору сейчас было бессмысленно. Кроме того, хотя он и никогда не говорил об этом отцу, ему нравилось ездить с ним на тарахтящем байке: это было круче, чем топать пешком. Он взял шлем.

— Итак, что же нам делать с Конни? — спросил доктор Брок гескомбских членов Общества, которые собрались на кухне у миссис Клэмворси. На деревянный стол сверху падал свет лампы. Вокруг стола сидели двенадцать обеспокоенных человек.

— Джейн и Аннина пробрались в дом, чтобы увидеться с ней, — сказал Кол. — Они сказали, что она там как в тюрьме. Эта старая карга не выпустит Конни из дома.

— Тогда нам тоже придется проникнута внутрь, — сказал мистер Мастерсон, местный фермер и владелец земли, на которой часто разворачивалась тайная деятельность Общества.

— Мы пытались, — сказала бабушка Кола.

Она поднялась, подошла к мойке и сунула пальцы под струю воды из крана. Почувствовав, как неуловимо изменилась атмосфера в комнате, остальные притихли. Вода обтекала ее пальцы, понемногу принимая очертания одного из ее друзей — водяных эльфов. Наконец в раковине вырисовалась его фигура, переливающаяся, как прозрачный шелк. Миссис Клэмворси закрыла глаза и стала тихо напевать. Все остальные члены Общества благоговейно ждали, пока закончится их встреча.

— Я никогда раньше не видела, чтобы она так делала, — шепнула Эвелина Колу.

— И я не видел, — признался Кол.

Миссис Клэмворси разорвала контакт с водяным эльфом, и существо исчезло в сливе раковины. Она улыбнулась Колу и Эвелине:

— Кто сказал, что нельзя научить старую собаку новым трюкам? На самом деле идея принадлежала Иссуну. Ему не слишком нравится такое проделывать, но сейчас, когда я проявляю некоторую настойчивость, он готов совершить усилие и приходить ко мне домой почаще.

— Что он рассказал тебе, Лавиния? — спросил доктор Брок.

— Повидать Конни там нет никакой возможности. Сад безнадежен: там нет ни пруда, ни источника. Нет выхода к водной системе. — Она взглянула в окно на свой собственный сад, полный бегущих ручейков и маленьких прудиков. — Они следят за домом, как просили их Советники, однако делать это приходится на расстоянии.

— Но все мы знаем, что недостаточно просто охранять ее, — сказал доктор Брок. — Нужно думать об обучении Конни. Советники особенно настаивали на том, чтобы мы не пренебрегали этим. До них, как и до нас, дошли слухи о том, что Каллерво перегруппировал свои силы и мифические существа снова перетекают на его сторону. Недавно исчезла целая компания банши[6]. Мы думаем, что они присоединились к нему. Мы должны добраться до Конни прежде, чем это сделает Каллерво или его сторонники.

— Все это замечательно, Фрэнсис, — сказала Эвелина, уязвленная тем, что он упомянул об измене некоторых из существ, чьим посредником она являлась, — но не желают ли Советники явиться и самолично заняться моей теткой? Когда я попыталась это сделать, она дала мне резкий отпор, так что я не поручусь за то, что у них есть шансы.

Доктор Брок нахмурился:

— Мы знаем, что Годива — это особый случай. Она будет отрицать даже то, что она вообще могла видеть Советников, насколько я ее знаю.

— А вы что, раньше с ней встречались? — спросил Кол. Он готов был поклясться, что доктор Брок покраснел.

— Да, когда-то очень давно мы были друзьями. В юности она была очень красивой девушкой.

— Тогда, может быть, вам следует побеседовать с ней?

— Нет! — резко сказал он. — Это принесет больше вреда, чем пользы. Мы должны попробовать что-нибудь другое. Хью все еще живет вместе с ней?

Эвелина кивнула:

— Но я боюсь, что командует в доме она.

— Меньшего я от нее и не ожидал. Но у меня есть одна идея, как мы могли бы вытащить Конни из этого дома. Все, что нам нужно, — это правильная наживка.

Тетушка Годива пролистала брошюру с национальным учебным планом[7], которую взяла у местной школьной администрации.

— До чего мы дошли? — бормотала она. — Уроки гражданственности — это что еще такое?

Конни молча сидела за письменным столом, который был выделен ей в бывшей детской, пальцы ее играли со старомодной перьевой ручкой. Годива не разрешала пользоваться карандашами на своих уроках.

— Что ж, обо всем этом мы можем спокойно забыть, верно? — объявила Годива, приняв решение и отбросив в сторону брошюрку. — Речь идет о твоем исцелении от влияния Общества. Что необходимо такому юному уму, как твой, так это диета на основе грамматики и арифметики, с добавлением небольшого количества научных фактов. Мы начнем с урока арифметики, потом будет сочинение, а потом — урок латинского языка.

— Латынь!

— Конечно, это очень хороший предмет для того, чтобы научиться строгости ума. Днем мы будем заниматься естествознанием и домоводством.

— Вы шутите? — с надеждой спросила Конни, но лицо ее двоюродной бабки говорило об обратном.

— Я в жизни не была серьезнее. Ты страдаешь галлюцинациями, Конни. Несомненно, ты видишь образы и слышишь голоса, и все это поощряется сумасшедшими из Общества. Усердные занятия этими предметами вернут тебе здравый рассудок.

Ручка брызнула чернилами на пальцы Конни.

— У меня нет галлюцинаций, тетушка.

— Попрошу не спорить. Если я поведу тебя к любому медику-специалисту, он скажет то же самое. То, что, как тебе кажется, ты чувствуешь во время этих ваших собраний в Обществе, не является реальностью — это форма групповой истерии. Сначала я сама этого не понимала, но теперь я вижу, что Общество — это особо опасная секта, которая промывает мозги своим членам… Драконы и крылатые кони, я тебя умоляю! У меня нет сомнений в том, что в наше время они используют еще и запрещенные вещества, чтобы вызывать и более дикие галлюцинации.

— Вы ведь тоже когда-то были членом Общества, да? — тихо спросила Конни. Загадочное поведение ее двоюродной бабушки начало как-то проясняться.