Вор и убийца - Сергей Куц

– В самом деле ручаетесь?

– Ручаюсь, ваша светлость, – голос был тихим, и оттого ответ прозвучал неубедительно.

– Что ж, посмотрим, – произнес властный голос, – Антуан совсем не прост. Возможно, ссора с королем всего лишь интрига. Тем не менее, его разрыв с государем очень вовремя. Жаль старика Гудмунта, прежний кардинал был тих и безобиден.

– Но нет худа без добра, ваша светлость.

– Вы правы, милорд. Через полгода Антуан поедет в Тиму для высочайшего утверждения нового сана. К тому времени он бы очень мешал нам здесь. Но он непременно уедет, а папа придержит его при себе.

– Папа хочет много!

– Придется дать это папе. Королевству ни к чему новая конфронтация со священным престолом.

– Ваша светлость, очень многие недовольны уступками Тиме.

– И вы в их числе, граф?

– И я, ваша светлость.

– Думаю, что смогу убедить присутствующих в своей правоте, – послышалось в ответ. В прозвучавших словах не было никакой угрозы. Одна спокойная и непоколебимая уверенность. – Мне так же интересны новости о маршале королевства и герцоге Гриффиле.

– Со дня похорон королевы маршал практически не показывается на людях, а Гриффил наоборот с помпой вернулся в столицу после амнистии всем ссыльным. Но через три дня почему-то отправился в свое родовое поместье.

– Довольно интригующе. Они ведут между собой переговоры?

– Нет, и это абсолютно достоверно.

– Уже радует. Необходимо подобрать к ним ключи, а, если не получится, нужно нейтрализовать влияние обоих на двор и парламент. Все наши усилия необходимо сосредоточить на этой цели. Даже Хартс вторичен по сравнению с маршалом и герцогом.

За ширмой говорили еще долго, и я, никогда не интересовавшийся арнийской политикой, начал терять интерес к происходящему. По правде говоря, я совершенно запутался в омуте представших передо мной интриг.

Понятно было только одно. Хоть Мария-Луиза и слыла изрядной стервой, но за корону цеплялась крепко. Покойница железной хваткой держала парламент и душила малейшие поползновения дворцовых группировок в сторону собственной власти. После её кончины двор зашевелился, распался на старые и новые альянсы. Аристократия вгрызлась друг другу в глотку и начала схватку за ум и душу молодого короля.

Я размышлял, как в этой мутной воде доставить королю Герарду бумаги Дамана. Может быть просто, по-воровски, проникнуть в покои арнийского монарха? Но не уверится ли тогда король, что бумаги поддельные?

– Задумался, Христофер? Или вино в голову дало?

Это был Фосс. В мятом плаще и с синяками под неспавшими долгие часы глазами.

– Пойдем, – продолжил Фосс, – время собирать камни.

Я молча последовал за Оливером. Меня охватило сильное волнение.

– Здесь Даман.

– Не только он, – мрачно ответил Фосс.

На дворе стемнело окончательно. К экипажам масок прибавилась новая карета без гербов, только стояла она чуть поодаль. За ней в причудливой игре теней фыркали лошади еще одних вооруженных охранников. Фосс направился прямиком к прибывшему экипажу. Мы залезли внутрь.

– Монсеньёр, – вырвалось у меня. – Ваше…

– Не нужно, Гард, – перебил меня кардинал Антуан. – Не время для формальностей.

Я все же поцеловал перстень арнийского первосвященника, одетый поверх багровой перчатки. Людям моей профессии негоже лишний раз гневить Бога Отца и Бога Сына.

– В трактире герцог Чезмур и компания, – сказал Оливер.

– Очень занимательно, – кардинал даже поддался вперед. – Их много?

– Кажется, здесь собрались все.

– Впрочем, так и должно быть, – скорее себе сказал кардинал, – старому лису давно пора показать нос их ссылки. Многое отдал бы за то, чтобы знать, о чем они шепчутся.

Антуан задумчиво потеребил бородку.

– Вам случайно не удалось услышать разговор того многочисленного собрания?

Я отрицательно мотнул головой. Признаюсь, далось это с некоторым замешательством. Антуана я видел второй раз в жизни, и при близком знакомстве он также вызывал большую приязнь. Дело даже не в том, что кардинал спас от пуль. Его открытое лицо совсем еще не старого человека и взгляд глубоких и очень проницательных глаз вызвали доверие. Только такому человеку мог служить Фосс, ему хотелось верить.

Тем не менее, я соврал. Я обязан Антуану и, клянусь именем Харуза, сполна отплачу по долгу! Если только он не назовет чрезмерную цену, тогда я просто смоюсь. Но в любом случае влезать в дворцовые интриги желания у меня нет.

– Жаль. Очень жаль, – сказал Антуан. – Даст бог, их замыслы быстро всплывут на поверхность. Не так ли, Оливер?

– Так, монсеньер.

– Скажите, Град, – обратился ко мне кардинал, – что вы знаете об интронизации в сан первосвященника королевства?

Вопрос Антуана сбил с толку и показался неуместным, но я честно ответил общеизвестными истинами.

– В любом королевстве после смерти старого кардинала совет архиепископов выбирает нового. В Арнии в этом вопросе решающее слово имеет король, – Антуан смотрел на меня спокойным, но очень проницательным взглядом. Я не понимал, зачем у меня вызнается то, что скажет последняя столичная кухарка. – После новый кардинал отправляется в Тиму, где папа утверждает его в сане. А новый первосвященник королевства присягает целованием святого перстня Бога Сына.

– И что потом? – пытливо посмотрел на меня кардинал.

– Потом новый кардинал отвечает на дюжину вопросов папы о вере и свершениях церкви в королевстве. Затем отвечает на дюжину вопросов епископов Тимы и задает свои двенадцать вопросов.

– И никто не в силах лгать и лукавить, ибо святая сила перстня Бога Сына не позволяет сие, – подытожил мой рассказ Антуан и тяжело вздохнул.

Я решил, что кардинал вспомнил о, мягко говоря, натянутых отношениях между арнийской церковью и священным престолом. Скоро выяснилось, что я ошибся.

– Что скажете, Николас, – Антуан стиснул четки, – если узнаете, что святой перстень украли, а взамен подсунули искусную подделку?

Я не клирик. Не набожный прихожанин. Я вор.

– Вы хотите вновь украсть святой перстень и вернуть его в Тиму, и чтобы это сделал я.

– Да, Гард! – глаза кардинала словно запылали. – Вы вновь украдете его и вернете Матери Церкви. Только сначала отдадите его мне. Через полгода я буду в Тиме на утверждении моего сана. Перстень должен быть у меня! От этого выиграет священный престол, арнийская церковь и Арния.

– Согласен, – просто ответил я.

– Не все так просто, – в перчатках кардинала появилось Распятие в две ладони длиной. Из магической красной стали!

– Что это? – спросил я, хотя уже знал ответ. Клятвенный крест! Сейчас от меня потребуют произнести клятву, которая навсегда переплетется с моей судьбой, и если я нарушу её… Об этом лучше не вспоминать. Однажды я отступил от клятвы, скрепленной магией клятвенного креста, и ночных крыс не стало…