Золотые волки - Рошани Чокши

Зофья ничего не ответила. Люди с их разговорами и так были для нее сложным шифром – тем более, когда они использовали незнакомые ей слова и выражения. Энрике сбивал ее с толку больше всех. Речь историка была витиеватой и изящной. Она не могла понять, когда он злится: вне зависимости от настроения с его лица не сходила легкая полуулыбка. Если бы она попыталась ответить на его ремарку, то выставила бы себя дурой. Поэтому девушка молча вытащила из кармана коробок спичек и начала вертеть его в руках. Энрике закатил глаза и вернулся к своей книге. Зофья знала, что историк о ней думает, ведь однажды она подслушала, что он о ней говорит: Энрике считал ее заносчивой.

Пусть думает, что хочет.

Прошло еще немного времени, и Лайла начала предлагать всем чай и десерты, убедившись в том, что Зофья получила ровно три идеально круглых сахарных печенья. Наконец вернулся Тристан; с трагичным лицом он плюхнулся на свою подушку.

– Если вам интересно, Голиаф оскорблен до глубины души. Мой товарищ просил передать…

Но они так и не успели узнать о претензиях паука: в тот самый момент на кофейный столик упал яркий луч. Свет в комнате погас. Потом постепенно начало появляться изображение металлического предмета. Зофья осмотрелась и заметила Северина, стоящего за спиной у Тристана. Она не слышала, как он вошел.

Взгляд Тристана проследовал за ее движениями; увидев Северина, юноша чуть не подпрыгнул от неожиданности.

– Обязательно вот так подкрадываться? Я не слышал, как ты вошел!

– Это часть моего образа, – сказал Северин.

Энрике захохотал, а вот Лайле было явно не до смеха. Она неотрывно смотрела на окровавленную руку Северина. Затем ее плечи немного расслабились, будто она почувствовала облегчение от того, что в крови была только его рука. Зофья знала, что Северин жив и, по-видимому, чувствует себя достаточно хорошо, чтобы проводить собрание. Поэтому она решила сосредоточить все свое внимание на предмете. Это была квадратная металлическая пластина с закрученными символами в каждом из четырех углов. В центре находился большой круг. Внутри его можно было увидеть ряды маленьких черточек, складывающихся в квадраты.

– Это то, что мы планировали приобрести несколько недель? – спросил Тристан. – Что это? Какая-то игра? Я думал, мы охотимся за картой, спрятанной внутри компаса.

– Как и я, – вздохнул Энрике.

– Я рассчитывал на то, что внутри окажется карта, ведущая к сокровищам Падшего Дома, – добавил Тристан.

– А я рассчитывала, что она приведет к древней книге Ордена, утерянной много лет назад, – сказала Лайла. На ее лице читалось сильное разочарование. – А что ты думала по поводу карты, Зофья?

– Я точно не думала, что она будет выглядеть вот так, – ответила Зофья, указывая на диаграмму.

– Похоже, все мы ошиблись, – сказал Тристан. – Теперь нам нечем шантажировать Орден.

– Раз никто из нас не угадал, то никому не придется испытывать на себе новый яд Тристана, – заметила Лайла.

– Туше! – воскликнул Энрике, поднимая свой бокал.

– А вот это было обидно, – возмутился Тристан.

– Не спешите отчаиваться, – сказал Северин, выступая вперед. – Эта диаграмма может оказаться полезной. Должна же быть веская причина тому, что патриарх Дома Никс хотел заполучить этот компас. К тому же наша разведка не напрасно так внимательно следила за этой сделкой. Энрике, не посвятишь нас в устройство этой схемы? Или ты слишком занят молитвами за мою бессмертную душу?

Энрике нахмурился и захлопнул свою книгу. Зофья опустила глаза на обложку и поняла, что он держит в руках Библию. Она инстинктивно отпрянула.

– Твоей душе уже ничего не поможет, – сказал Энрике.

Он отказался и указал на голограмму.

– То, что вы видите перед своими глазами, может показаться замысловатой настольной игрой. На самом же деле это яркий пример китайской клеромантии. Клеромантия – разновидность предсказания, которое представляет собой случайные номера. Они интерпретируются как воля Бога или воля другой сверхъестественной силы. Внутри этой серебряной диаграммы находятся шестьдесят четыре гексограммы. Такие же есть в «И цзин» – древнекитайской книге с предсказаниями, чье название можно перевести как «Книга Перемен». Эти гексограммы, – он указал на маленькие квадраты, – связаны с определенными зашифрованными словами, такими как «сила» или «убывающий». Предполагается, что результат расшифровки – предсказание судьбы.

– А что насчет символов в углах? – спросил Тристан.

Эти символы не были похожи на китайские иероглифы и не имели ничего общего с четкими линиями гексограмм:

– Это… На самом деле, я не уверен, – признался Энрике. – Это не похоже на часть китайского предсказания. Может, кто-то из бывших владельцев выгравировал свою подпись? В любом случае, это не похоже на карту, и, честно говоря, я разочарован. Но это не значит, что мы не сможем выручить за табличку хорошие деньги.

Лайла приподнялась на локтях, склонив голову набок.

– Если только это не зашифрованная карта.

В комнате стало тихо. Северин пожал плечами.

– Почему бы и нет? – тихо сказал он. – У кого-нибудь есть идеи?

Зофья считала короткие линии. Закончив, она сосчитала их снова. В ее голове начала складываться закономерность.

– Здесь нет ничего такого, чего бы мы еще не видели, – ободряюще сказал Северин. – Помните подводный храм Исиды?

– Я помню его слишком хорошо, – ответил Энрике. – Кажется, ты говорил, что там не будет акул.

– Но там и в самом деле не было акул.

– Ах да. Только огромные механические левиафаны с плавниками на спинах. Прошу прощения.

– Извинения приняты, – кивнул Северин. – Итак. Теперь, когда у нас есть шифр, нужно пересмотреть наши цели. Что, если это не просто карта, а намек на то, к чему она ведет?

Тристан нахмурился.

– Куча предсказательных линий вряд ли укажет на сокровище, дорогой братец.

– Линии, – задумчиво сказала Зофья, перебирая свое ожерелье. – Может, это и не линии вовсе?

– Это, – Северин указал на Зофью, – как раз тот образ мышления, который мне нужен. Обдумывайте каждое предположение и ставьте его под сомнение.

– Возможно, стоит осмотреть табличку под другим освещением? – задумался Тристан.

– А символы в углах могут иметь связь с чем-то, что станет подсказкой? – предположил Энрике.

Зофья молчала, но в ее глазах диаграмма как будто отделилась от металла и стала более подвижной. Она прищурилась, рассматривая узор.