Последний Намсара: Плененная королева - Кристен Сиккарелли

– Роя?

За стеной послышался голос отца и следом приглушенный смех Дакса.

– Роя, ты вообще слушаешь?

Неожиданно дверь в кабинет распахнулась, и свет из коридора хлынул внутрь.

Тео вздрогнул.

Роя обернулась.

В дверном проеме застыл Дакс.

– Роя, я… – Он переводил взгляд с Тео на нее. – О, простите. Твой отец сказал…

Его взгляд упал на ладонь Рои, все еще зажатую в обеих руках Тео.

– Он сказал, ты здесь. – В смущении Дакс опустил глаза, явно не зная, куда себя деть. – Я не знал, что вы…

И следом, не закончив, так же внезапно, как и появился, он отступил назад в коридор и закрыл дверь.

В кабинете повисла тишина. Лишь огонь потрескивал в очаге, отбрасывая золотистые отсветы на ковер.

– Идиот, – прошипел Тео, сжимая ладонь Рои.

Она не слушала его. Вновь и вновь ее мысли возвращались к одному и тому же вопросу: о чем он просил отца?

Роя безгранично верила отцу. Она знала: он всегда будет действовать исключительно в интересах Поющего Дома. Но что, если здесь скрывается какая-то ловушка?

Дакс – сын тирана. Ему нельзя доверять.

Роя осторожно вытянула руку, взяла лицо Тео в ладони и быстро поцеловала его в губы. Он потянулся к ней, пытаясь обнять, но она отстранилась.

– Я сейчас вернусь, – прошептала она, соскальзывая с подоконника.

– Что? Почему? Куда ты?

Роя молча вышла в коридор.

Он был пуст – Дакса и след простыл. Не было его и в комнатах.

«Ничего, найду», – подумала она, и ноги сами понесли ее в сад.

Там она отыскала королевского сына – он сидел на крыше сарая. Сюда он обычно убегал в детстве, прячась от суматохи в доме Рои, когда приезжал к ним на лето.

Она начала взбираться по приставной лестнице, и воспоминания кольнули душу, как шипы. Тут же нахлынула грусть, Роя едва не оступилась. Удержавшись на ступеньке, она взглянула вверх и увидела лицо Дакса.

Его глаза были ровно такими, какими она их запомнила: словно залитые солнцем каштаны. И уши по-прежнему слегка торчали. Отличался только нос. Он не был таким прямым, как прежде.

«Сломан, – подумала Роя. – Может быть, дважды».

Снова укол памяти. Вдруг пришла мысль, что она видит отражение своей боли в его глазах. Но даже если он и вспомнил что-то, то не произнес ни слова. Просто отодвинулся, освобождая для нее место рядом с собой.

Дакс откинулся назад, опершись на руки. Рукава его рубашки все еще были закатаны по локти после мытья посуды.

– Прости меня, – быстро сказал он. – Мне следовало постучать в дверь.

Уже не в первый раз его голос поразил Рою – это был голос не мальчика, а юноши.

Роя вытянулась рядом.

– Ты ничего не прервал.

Он быстро взглянул на нее и отвернулся.

Между ними стеной стояла недосказанность, скопившаяся за восемь лет.

Восемь лет ее одолевали мысли, которые она не могла высказать; восемь лет ее терзали воспоминания, которые она пыталась похоронить.

«Как ты посмел ступить на порог нашего дома?» – хотела спросить она Дакса.

Но Роя была дочерью Поющего Дома. Отец учил ее быть любезной всегда, даже когда единственным ее желанием было выхватить нож.

И в такие моменты – особенно.

Рое нужно было выяснить, зачем он приехал. Она решила начать издалека.

– Кто выиграл? – спросила она.

– Что?

– «Боги и чудовища».

– А, это. – Он закинул руки за голову. – Я, конечно.

Роя покосилась на него – криво ухмыляясь, он разглядывал звезды.

– Врешь.

Улыбка Дакса стала шире, но спустя мгновение исчезла. Он взглянул на нее, их взгляды встретились, и оба тут же отвернулись.

Тишина заполнила пространство между ними, словно толстые плети каких-то диких лиан, хватающих за горло. Роя вспомнила, как стояла перед запертой комнатой, откуда до нее доносились всхлипывания. Как слушала его плач.

– Так странно… вернуться, – вдруг сказал он, прогоняя ее воспоминания. – Все изменилось.

«Да, – подумала она, – мой народ теперь нищий. Благодаря тебе».

– Ты изменилась, – тихо произнес он.

Роя ощетинилась, сжав кулаки.

– А ты… – Она пыталась сдержать гнев, смешанный с горечью, поднявшийся в душе, но не смогла. – Ты ведешь себя так, будто ничего не изменилось. Играешь в игры с отцом! Забираешься на крышу, словно… ничего не произошло. Как будто ты не помнишь, что натворил!

Он резко повернулся к ней.

– Думаешь, я вернулся сюда, потому что все забыл? – В его голосе одновременно зазвучали злость и печаль. – Я вернулся, потому что помню, Роя, и буду помнить всегда.

Он добавил, чуть смягчившись:

– Я думаю о ней каждый день.

Роя резко выпрямилась. О чем она вообще думала, приходя сюда? Она не собирается с ним разговаривать. Только не об Эсси.

Она решила уйти и соскользнула к краю крыши, усевшись спиной к Даксу и опустив ноги к приставной лестнице. Она уже нащупала верхнюю ступеньку голой ступней, как услышала его тихий, еле слышный голос:

– Ты вынуждена жить с сознанием того, что потеряла ее, и хуже этого ничего нет. Но мне, Роя, приходится жить с мыслью, что это я забрал ее у тебя. Из-за меня… она ушла.

Роя застыла на краю крыши. Она чувствовала его взгляд у себя на затылке – обжигающий, словно пламя.

– Может, это глупо, – продолжал он. – Может, ты скажешь, я не имею права. Но иногда мы с ней разговариваем. На крыше, по дороге домой. И сегодня вечером тоже. С ней всегда было легко разговаривать.

Следующие слова он произнес шепотом.

– С тобой гораздо сложнее.

Роя не двигалась, вглядываясь в темноту сада. В глазах защипало от подкативших слез.

– Зачем ты приехал? – прошептала она, опустив голову.

Она услышала, как он приподнялся. Подождав немного, она наконец обернулась. Он сидел с закрытыми глазами, подняв голову к звездам, рассыпанным по чернильному небу. Спустя пару ударов сердца он вздохнул.

– Я здесь, чтобы сказать тебе, что я собираюсь занять трон своего отца.

Этого Роя не ожидала.

– Что? – прошептала она, впиваясь взглядом в его лицо.

Дакс открыл глаза и встретил ее взгляд.

– Роя, я приехал, чтобы спросить: ты мне поможешь?