Медное королевство - Шеннон Чакраборти

Юноша, стоявший впереди, шагнул вперед и пал ниц перед Манижей.

– За Нахид! – закричал он. – За госпожу!

Те, кто был рядом, последовали его примеру, один за другим падая перед Манижей на колени. Дара попытался представить рядом Нари и Джамшида, молодых Нахид, которым ничто не угрожает, которые сполна насладятся славой своих предков, чего они так долго были лишены.

Но в груди расползалось тошнотворное жжение. Он подавил это чувство, когда Манижа посмотрела на него с ожиданием и легким вызовом.

Он послушно упал на колени.

– За Нахид, – пробормотал он.

В ее голосе удовлетворенно зазвенел триумф.

– Пойдемте, мои верные подданные. Воздадим благословения, а затем насладимся пиром, который наколдовал наш Афшин. Веселитесь! Празднуйте наши будущие победы!

Дара отступил назад, стараясь не споткнуться и соображая, что бы соврать, чтобы уйти отсюда, прежде чем его слабость будет замечена.

– Лошади… – выпалил он, понимая, что это слабое оправдание. – Если никто не возражает…

Он попятился. К счастью, остальные Дэвы были заняты Манижей, и Дара заметил, что кувшинов вина было достаточно, когда он проходил мимо, так что подозревал, что никто не будет скучать по нему в течение некоторого времени. Он проскользнул между палатками, позволяя наступающим сумеркам укрыть его. Но не успел он сделать и четырех шагов, как упал на четвереньки. Его вырвало.

Его зрение затуманилось. Он закрыл глаза, у него в голове больно стучало, пока он впивался пальцами в землю.

Превращайся, дурак. Дара не мог оправиться от магии, которую он только что колдовал в облике смертного. Он попытался пошевелиться, отчаянно надеясь вывести огонь, пульсирующий в его сердце, на дрожащие конечности.

Ничего не произошло. Перед глазами расцветали звезды, в ушах звенел металл. Запаниковав, он попробовал еще раз.

Стало жарко… но не огонь обволакивал его ноги. А воздушный шепот небытия.

А потом Дара исчез. Стал невесом. Бесформенный и все же более живой, чем когда-либо. Он чувствовал треск приближающейся бури в воздухе и наслаждался успокаивающим теплом костров. Гомон невидимых существ, казалось, взывал к нему, мир мерцал и дрожал в тенях и формах, полный дикой свободой, которая побуждала его летать…

Его кинуло обратно в его тело, на его коже вспыхнуло пламя. Он лежал, закрыв лицо руками.

– Око Сулеймана, – ошеломленно прошептал он. – Что это было?

Дара знал, что должен был испугаться, но это недолгое ощущение опьяняло.

Легенды его народа вспомнились ему. Рассказы о превращениях, о путешествиях по пустыне в форме горячего ветра. Это произошло с ним сейчас? Только что?

Он сел. Дара не чувствовал ни усталости, ни тошноты, но у него кружилась голова. Он как будто коснулся чистой энергии, и энергия эта все еще текла через него. Он хотел попробовать еще раз, посмотреть, каково это – лететь по холодному ветру и мчаться над заснеженными вершинами.

Смех и музыка с пиршества донеслись до его слуха, напоминая о его солдатах, удерживая его крепко, как привязь.

Возможно, впервые в жизни Дара не думал о своей ответственности перед народом. Околдованный и соблазненный, он снова схватился за магию.

На этот раз он улетел еще быстрее, еще быстрее потерял вес. Он повернулся, смеясь про себя, когда земля и листья закружились и заплясали вокруг него. Он чувствовал себя огромным и в то же время удивительно легким, ветер уносил его прочь, потому что Дара позволял ему. Через несколько секунд озеро превратилось в мерцающее зеркало лунного света далеко внизу.

Создатель… какая красота простиралась перед ним. Неприступные горы выглядели так заманчиво, их острые пики и зловещие тени казались лабиринтом, через который нужно пробираться, исследовать. Он чувствовал жар, просачивающийся сквозь толстую кору земли, море расплавленной породы, текущей под ней, шипящей там, где она встречалась с водой и ветром. Все пульсировало движением, жизнью, неукротимой энергией и свободой, которой Дара вдруг захотел больше всего на свете.

Он был не один. Были и другие существа, подобные ему, в этом бесформенном состоянии. Дара чувствовал их, слышал шепот приглашений и дразнящий смех. Ничего страшного в том, чтобы взять призрака за руку, умчаться и путешествовать по мирам, о существовании которых он и не подозревал.

Дара колебался, страстное желание обуревало его. Но что, если он не сможет вернуться? Что, если не сможет найти дорогу назад, когда его народ нуждается в нем как никогда?

Решимость Манижи, ее угроза давили на него. Он видел, как она отравила Гезири, но не смогла взять город. Он видел, как разъяренный Гасан сорвал с себя медный реликт раньше, чем она убила его, и схватил Нари за волосы. Вывел ее перед матерью и вонзил зульфикар ей в сердце.

Страх, густой и удушливый, охватил его, а вместе с ним и паническое желание вернуться. Это Дара сделал с гораздо меньшей грацией: он обратился в свою смертную форму, все еще находясь в воздухе. И врезался в землю с такой силой, что весь дух выбило.

Задыхаясь и корчась от боли, Дара не знал, как долго он лежал, глядя на густое скопление звезд над головой, прежде чем его внимание привлекли смешки.

– Ну… – протянул знакомый голос. – Много же тебе потребовалось времени, чтобы понять. – Визареш шагнул вперед, оглядев Дару. – Нужна помощь? – Он легко протянул когтистую руку. – Совет: в следующий раз приземлиться перед переходом.

Дара был так ошеломлен, что позволил ифриту помочь ему сесть, и тяжело прислонился к стволу мертвого дерева.

– Что это было? – прошептал он.

– То, какими мы были. – Тоска наполнила голос Визареша. – На что мы когда-то были способны.

– Но… – слова не шли. Не было слов, достойных магии, которую он только что испытал. – Но я чувствовал такую… безмятежность. Такую красоту.

Ифрит сощурил желтые глаза.

– Почему это тебя удивляет?

– Потому что в легендах все не так, – ответил Дара. – Первоначальные дэвы были смутьянами. Обманщиками, которые травили людей за свое…

– Да забудь ты про людей. – Лицо Визареша исказила пылающая гримаса. – Одержимый вы народ. Несмотря на все ваши законы о том, чтобы держаться подальше от человечества, вы и сами такие же, как они, с теми же политическими дрязгами и постоянными войнами. Вот… – Он схватил Дару за руку, и с приливом магии та превратилась в пламя. – Вот каким ты сотворен. Ты создан, чтобы гореть, чтобы существовать между мирами, а не для того, чтобы командовать армией и отдавать жизнь за лидеров, которые переступят через тебя.

Слова были слишком похожи на опасения, которые Дара всеми силами пытался скрыть.

– Бану Манижа не переступит через нас, – возразил он. – Мы обязаны спасти наш народ.

Визареш усмехнулся.