Призрачные дороги - Галина Ли

— Кажется, славному королевству Наорг пришел конец, — озвучил мои мысли Агаи.

Я только кивнул. Смерть короля, который не оставил наследника и успешно уничтожил всех претендентов на трон, грозила безвластием, грызней и хаосом на добрый десяток лет. Задумка пророчицы была понятна и проста: пока настоящие и воображаемые наследники примутся рвать страну на лоскутное одеяло, сирин возьмут ее голыми руками. А может, не только сирин… Правитель Риволии точно не упустит шанс отхватить кусок пирога, да и остальные соседи далеко не агнцы. Тем более, что стараниями Фирита ближайший наследник — сын короля Нанца. Что-то у него там по материнской линии… кажется.

— Есть еще подарочек, — вампир снова махнул рукой.

Второго покойника я не узнал, зато Агаи неожиданно охнул:

— Дядя?! Но как же… Мне же сказали, он погиб!

Вампир забрал голову из рук подданного:

— Ну-ка… Нет, увы, этот господин мне незнаком. Агаи, есть предположения, за что казнили вашего родственника?

Сирин покусал губы, помолчал и признался:

— Не знаю. Я вообще думал, что он умер еще прошлой весной! И какое дело теперь сирин до меня? Ну то есть… Я же не такая важная птица, чтобы меня запугивать. Так ведь? А тем более — казнить слугу, который столько сделал для сирин и Юндвари.

— Врагам обычно подкидывают головы мертвых союзников, — негромко сказал Яир.

Я скривился — Фирит в моих союзниках? Точно, недалеко до конца света.

На лице бывшего правителя Наорга застыла гримаса обиды и изумления.

Я поднял бокал:

— За встречу, ваше величество. Всегда был уверен, что в первую очередь казнить надо было вашего паскуду секретаря.

В комнате повисла неловкая тишина, которую разорвал вопрос правителя нежити:

— Рис, скажите, вы намерены претендовать на престол?

Я так и не донес кубок до рта — что за…? Лихорадочно попытался вспомнить родословную друга и выругался:

— Потроха вседержителя…

Мой приятель нахмурился:

— Ваша светлость, я бы не хотел…

Вампир ребячливо всплеснул руками:

— Да полноте! Какие тайны? Здесь все свои собрались.

— Я не хотел бы, — все так же негромко повторил милитес.

— Мы все не хотели бы, а приходится, — уже серьезно ответил правитель нежити. — Лучше скажите, как намереваетесь поступить. Конечно, в том случае, если выживете.

Рис устало потер висок:

— Не знаю!

И покосился на князя:

— А вы, Андру, неужели не думали о возвращении трона?

Вампир медленно покачал головой:

— Мое возвращение ближайшие сто-двести лет попросту невозможно без серьезных последствий для Наорга. Поэтому мне гораздо выгоднее иметь в союзниках разумного соседа, способного увидеть в нас нечто большее, чем тварей из страшных баек. Мы даже готовы помочь такому соседу получить корону. Надеюсь, у нас еще будет возможность серьезно поговорить на эту интересную во всех отношениях тему.

Вампир отвесил Лаланну легкий поклон. Рис в ответ промолчал, только еще больше нахмурился.

— Ну что же. Раз мы все выяснили, позвольте откланяться. Дюс, приглашаю вас завтра после обеда еще раз прогуляться по городу после того, как расставят последние ловушки. Заодно решим, что делать с трупами сирин.

Ненависть заворочалась огненным жерновом, вытаскивая меня из мути отстраненного спокойствия:

— Скормите их своим зверушкам!

— Успеем. Тем более что "зверушек" я отпустил. Тела пока отнесут в ледник. До завтра. Знаете, Дюс… — вампир, наткнувшись на мой взгляд, вздохнул, оборвал фразу на полуслове, поклонился и вышел.

— Дюс, — меня осторожно тронули за плечо, — выпей вот это.

К носу сунули склянку с темной жидкостью, от которой пахло горькими травами.

Я пихнул ее в сторону:

— Агаи, ты путаешь меня с истеричной барышней! Все в порядке. Просто дайте мне побыть одному!

Дождавшись, когда комната опустеет, я рухнул в кровать и почти сразу провалился в серую мглистую муть. Мне привиделось озеро. То самое клятое озеро! Вот только берег был другой — пологий, поросший густым кустарником. И тут я заметил тоненькую фигурку на притопленном, почти скрытом под водой плоту.

Эрхена!

— Кегемара… — прощаясь, подняла руку девушка.

— Нет!!!

Рев, который вырвался из моей глотки, меня же и разбудил. Я вскинулся и наткнулся взглядом на Морру, испуганным зверьком замершую в ногах. Девочка подползла поближе, прижалась к моему боку и всхлипнула. По-взрослому: беззвучно, горько и безысходно.

Я погладил ее теплую макушку:

— Осиротели мы с тобой, малышка.

И чуть зверем не завыл от тоски; не знаю, как удержался. Насилие над собой отозвалось звоном в ушах, закаменевшими от напряжения мышцами. Сердце, стукнув, замерло на долгое мгновение, и я неожиданно почувствовал, как в самом потаенном уголке души ширится и разрастается чернота, больше похожая на бездонную дыру в нечто. В нечто, не принадлежащее этому миру, способное свести с ума в одно мгновение.

Поняв, что еще чуть-чуть, и добровольно окунусь в эту черноту, я позвал Агаи. У меня не было ни времени, ни слов, ни желания объясняться, поэтому он просто получил короткий приказ следить за малышкой. Оставив мага с Моррой, я сразу рванул к Игнасу. Ему не потребовалось ничего разжевывать: хватило короткого взгляда.

Этернус лишь позволил себе уточнить:

— До первой крови?

Я в ответ прохрипел:

— Как получится!

Едва у вампира в руках оказалось оружие, меня накрыло… Игнаса спасли упыриные сила, изворотливость, быстрота и… невозмутимость. В отличие от меня, он не лез напролом, хладнокровно отслеживая каждое мое движение и используя все промашки противника. Скоро наши одежды украсились прорехами, а пол — кровью. И если упырю доставалось ни за что, я свои раны заслужил. Да что там… фактически вымолил. Боль была необходима: она доказывала, что я все еще человек. А еще — служила наказанием.

Ярость и злость схлынули внезапно, когда, поскользнувшись на собственной крови, я рухнул и крепко приложился затылком об пол. На смену гневу пришли усталость и апатия. Поняв, что опасность безумия миновала, я махнул Игнасу:

— Все!

Он тотчас схватился рукой за окровавленное плечо и беззлобно выругался:

— О демон… еще чуть-чуть, и я точно оказался бы в заднице Единого! Надеюсь, тебе полегчало, Дюсанг Лирой. Второго приступа бешенства мне не перенести.

Я молча пошел к дверям, чувствуя, как мокрая от пота и крови рубаха липнет к телу, а раны дергает болью. Уже на пороге повернулся и бросил: