Бабы строем не воюют - Елена Кузнецова

Что? Нет, Андрюшенька, я не обиделась, разве только на саму себя рассердилась, что помешала. Понятно же: во всей округе, наверное, только одна она так умеет… ну может быть, еще Юлька ее, а тут пришлая баба сунулась – непривычно, непонятно, а в лекарском деле любое непривычное или непонятное – опасность для больного, иначе никак. Вот я и думаю: может, поговорить мне с Настеной об этом? Вдруг и от меня, даже неумелой, польза какая-то в лечении получится?

Поговорить? Ты согласен? Хорошо, обязательно.

Но с Настеной-то когда еще доведется поговорить, а беспамятный Андрей – вот он, рядом. И делать что-то надо прямо сейчас, а не потом. Ну хотя бы попробовать. Вот она и старалась: сидела рядом, так же, как и лекарка, брала Андрея за руку и изо всех сил стремилась почувствовать хоть что-то (сама не знала что, но не сомневалась – поймет, если получится!) и перелить ему от себя хоть малую капельку.

Ближе к вечеру в горницу бочком протиснулись непривычно серьезные сестренки, а следом за ними немного смущенный Дударик.

– Нас боярыня с Дудариком отпустила до отбоя, – поспешно предупредила Аринин вопрос Фенька, – мы его слушаться обещали.

– Не волнуйся, тетка Арина, я их до самой девичьей провожу, – солидно пообещал мальчишка. И умоляюще уставился на Арину. – Можно мне каждый вечер с ними приходить? Мамка позволила, – заверил он. – Она мне сама сказала: сходи, проведай наставника Андрея… И взвар малиновый с медом сделала, цельную крынку! Я на кухню отнес.

– А еще с нами тетка Вера пришла, – добавила Фенька, стоя уже возле постели Андрея. – Она тебя позвать просила. Внизу у крыльца ждет… Ты иди, не бойся, при дядьке Андрее мы пока побудем.

То, что Верка пришла ее проведать, Арину не особо удивило. Только непонятно, с чего это Говоруха такой стеснительной стала, даже на крыльцо не поднялась, внизу топталась. Да и выглядела она как-то странно, сама на себя не похожа: робкая и неуверенная.

– Ты чего, Вер? По делу к нам или просто в гости? Проходи…

– Я… к тебе, Арин… по… поговорить с тобой можно? – заикаясь и почему-то сглатывая на каждом слове, проговорила гостья. – Давай лучше тут…

– Да что с тобой, Вер? – забеспокоилась Аринка. – Случилось что-то?

Верка помялась и продолжила все так же неуверенно, с трудом подбирая слова:

– Да нет… ты не волнуйся… там все хорошо… Я сразу хотела прийти-то, да не решалась… – Она прятала глаза, словно взглянуть боялась на Аринку. – Как привезли Нем… Андрюху из-за болота, так и хотела… – И голос у Верки какой-то тоскливый. – Я понимаю, не до того тебе сейчас… А тут вот Настену в крепость привезли, значит, плохо с ним… и обозники болтали, что Бурей… вот я и… Ты не перебивай только, выслушай…

«Да что с ней стряслось-то? Заболела, что ли?»

– Я у него прощения попросить хочу! – решившись наконец, бухнула Верка. – Не знаю, говорили тебе или нет, но я перед ним виновата, – и она стала сбивчиво и невнятно рассказывать уже известную Арине историю. Арина слушала, не перебивая, и только сейчас осознавала до конца то, о чем раньше не задумывалась: те девки, что когда-то насмехались над Андреем, давно уже повзрослели, но никуда не делись – все тут.

«Могла бы и раньше сообразить, что Верка по возрасту ну никак не могла той истории избежать…»

А Верка продолжала каяться:

– Может, моя вина и не больше других, но это их дело. Я-то ведь ему тоже зла пожелала! Всей душой пожелала! – Она всхлипнула.

– За что ты-то его, Вер? – отшатнулась от нее Аринка. – Что он тебе сделал?

– Да спроси вот теперь, за что и как! – вздохнула та, отводя глаза. – По дурости… Чем голова у соплячки набита? Вспоминать не хочется. И жизнь человеку ни за что поломали, и себя наказали – страшнее некуда. Де-эточки мои… – Верка всхлипнула раз, другой, пошатнулась и вдруг навалилась на Арину всем своим немалым весом, повиснув у нее на шее. Слезы хлынули, как из ведра.

– Ведь ни одного сыночка доносить не смогла, ни одного! Первый слабенький родился, дня не прожил, а я и не почесалась, дурища!

Причитания перемежались всхлипами и просто бессвязным завыванием. Такой Верку еще не видели, и не только Арина, пожалуй, никто в Ратном. Говоруха на людях никогда не позволяла себе слабость показывать, а тут… Арина стояла ни жива ни мертва, сама чуть не плакала: и искренне жалела кающуюся бабу, и злилась на нее – из-за Андрея, и боялась упасть с ней вместе тут же, где стояла.

– Мне бы тогда сразу же догадаться, прощения попросить, глядишь, и выжили бы мои детки, и с Макаром беды не случилось бы, а я… – И Верка зарыдала с новой силой.

На шум из-за двери высунулся кто-то из сестренок – Арина и не посмотрела кто; только крикнула, чтобы воды принесли. Покрепче обняла вцепившуюся в нее подругу, с трудом развернула ее и потихоньку, по шажочку повела за угол: не дело это, чтобы все кому не лень на чужую беду пялились. Усадила на завалинку, забрала ковш у подоспевшей Феньки, отправила ее обратно и принялась отпаивать несчастную бабу. Та понемногу успокаивалась, во всяком случае, говорить начала более-менее внятно.

– Потом до меня уже дошло, в чем дело… Сколько молилась, сколько раз отцу Михаилу каялась, а у него, сама знаешь, на все один ответ: «Молись, дщерь моя, Господь милостив!» Только, видать, мало я молилась… одна только доченька и выжила, а сынки…

И Верка, чтобы опять не разрыдаться, прикусила край деревянной посудины, дернула головой, и тут же ей в лицо выплеснулось чуть не полковша холодной воды. Пока отплевывалась, пока протирала глаза и отжимала намокшую одежду, окончательно пришла в себя.

– Хотела я у Андрюхи прощения попросить, давно хотела… Да только я к нему и раньше-то подойти боялась, а уж когда он онемел – и подавно. Сейчас, когда у него ты появилась, пригляделась получше – и не зверь он вовсе, как у нас бабы брешут… Вот я и подумала – может, поговоришь с ним? Нет, не думай, – зачастила Верка, – я не прошу тебя за меня прощения просить, я сама ему все скажу, лишь бы он выслушал, не прогнал. Поговори, а? – Она заглянула Арине в лицо и вздохнула. – Я ведь еще не старая, все думаю – если простит, может, я все-таки рожу Макару сыночка… Только бы простил…

Арина даже растерялась от этакого. Уж сколько раз она недобрым словом поминала тех девок, что Андрея изводили, представляла, что и как высказала бы им… И на тебе – вот она, обидчица, сидит рядом, высказывай, что душа пожелает, а ни зла, ни обиды на Верку почему-то не чувствовала.

«Ну да, девки-то выросли… Она и не злая совсем и столько хлебнула – врагу не пожелаешь.

Что ж раньше-то не пришла к нему, коли хотела? Или про него только сейчас подумала? Бога просила, а человека боялась… Ой, да какая теперь разница! Андрей в беспамятстве, а в себя придет, как ему напомнить о прошлом? Лучше бы забыл… но если он простит, от всей души, глядишь, и ему тогда полегчает?

Лекарки небось сказали, что надежды нет, вот она сюда и рванула… Значит, Настена с Юлькой не верят, что выживет? Эх, бабку бы сюда, уж она бы не отступилась, придумала бы что-нибудь…