Паутина - Алексей Калугин

– Я не понимаю, что это значит, – ответил на вопрос, адресованный не ему, Измаил.

– Это значит, что, отдавая тебе пакаль, мы хотим получить что-то взамен, – объяснил Орсон. – Что, у вас так не принято?

– У вас – это где?

– Там, откуда ты пришел.

Измаил не ответил. Он стоял прямо, расправив плечи и чуть разведя руки. Как будто готовился, как ракета, взлететь к темнеющим небесам.

– А вам не кажется, что он прикидывается? – спросил Орсон.

– Какой в этом смысл? – пожал плечами Брейгель.

– Точно, – слегка кивнул Камохин. – Если бы он хотел, чтобы мы поверили в то, что он недоумок, то играл бы более выразительно. А так это даже на любительский театр не тянет.

– Интересно, как можно выразительно играть с лицом, закатанным в серую пленку?

Осипов подошел к жертвенному столу, на котором все еще были выложены все четыре пакаля, и забрал белый и черный. Оставшиеся два, зеркальный и красный, он пододвинул Измаилу:

– Забирай.

«Серый» положил пакали один на другой, так, что красный оказался сверху. Затем в руке у него появился еще один пакаль, черного цвета, который он положил на красного паука. На новом пакале была изображена компасная стрелка и отметки по краям, видимо, обозначающие стороны света. Измаил присел на корточки, обеими руками взял верхний пакаль за углы и очень медленно и осторожно принялся поворачивать его. Можно было подумать, что это был верньер прибора с очень точной настройкой.

– Что это он делает? – шепотом спросил у Брейгеля Эстебан.

– Колдует, – так же тихо ответил квестер.

Измаил резко развел руки.

– Все подойдите к столу, – скомандовал он.

– Я тоже? – спросил Эстебан.

С одной стороны, ему страшно не хотелось ввязываться во все эти истории с колдовством, чертовщиной и черт его знает с чем еще. Но в то же время ему было до жути интересно. Хотя он и понимал, что если вдруг решит рассказать кому-нибудь обо всех этих странных событиях, его обсмеют и объявят вралем, каких еще свет не видывал. А ему это надо?

– Ты идешь с нами, Эстебан, – уверенно завил Брейгель и положил руку индейцу на плечо. – Как ты говорил, называется тот городок, куда мы направлялись?

– Нублосо.

– Вот! – Брейгель указал на «серого» пальцем. – Туда нас и отправь!

– Я понял, – сказал тот.

– Мне, вообще-то, отсюда до дома ближе, – неуверенно переступил с ноги на ногу Эстебан.

– Дружище! – ободряюще похлопал его по плечу Брейгель. – Я тебя обратно в Сан-Хуан-Ла-Харосу в лучшем виде доставлю! А в Нублосо у нас еще есть дело.

– Какое? – насторожился Эстебан.

– Тебе понравится, – подмигнул ему Брейгель.

– Значит, вас пятеро. – Измаил показал растопыренную пятерню.

– Точно, – подтвердил Брейгель.

– Поближе подойди. – Измаил пальцем поманил оказавшегося дальше всех от него англичанина. – А ты, – кивнул он на Камохина, – ударишь по пакалям кулаком.

– Почему я? – спросил Камохин.

Чисто из чувства противоречия.

– Потому что я тебе доверяю, – ответил Измаил.

И вот поди догадайся, серьезно он это сказал или с насмешкой. По голосу не поймешь, а лица не видно.

Камохин сжал кулак:

– Сильно бить?

– Не имеет значения. Главное – резко и по самому центру. Чтобы в момент удара пакали не сдвинулись.

Иначе координаты окажутся сбитыми.

Камохин примерился кулаком к стопке из трех пакалей:

– Можно?

– Давай.

Стрелок размахнулся и ударил что было сил.