Пепел Марнейи - Антон Орлов

– Нет, Лиум. Я поклялся на крови, что убью Живодера.

– Так я для тебя звездной соли добуду, которая освобождает от любой клятвы, в древних свитках так написано. Весь мир переверну, а добуду! Детям своим велю, пусть на дне морском ее сыщут. Там много чего лежит – все, что в моря-океаны испокон веков падало. Может, это и будет самое главное, а?

– Не имеет значения, связан я клятвой или нет. Я решил, что по-любому убью эту зажравшуюся гадину. Только не пытайся мне мешать. Если, допустим, меня насильно увезут за море, все равно сбегу и вернусь сюда, но тогда мне придется тяжелее, потому что подходящий момент будет упущен. Ты ведь слышала, что я рассказывал о сговоре Гонбера и Унберха.

Отведя глаза, Лиум пробормотала:

– Да я б тебя неволить не стала…

– Когда они войдут в силу, ни за каким морем от них не спасешься. А я не смогу простить, если со мной так поступят, даже если это будешь ты. Не надо, ладно?

– Кеви, я ничего такого в мыслях…

В лунном сиянии не видно, как человек краснеет. Лиузама вздохнула и невпопад сказала:

– Ночи-то здешние знатно теплущие, не то что в нашем родном краю…

– Зато здесь нет такой, как у нас, травы.

Тибор проснулся до рассвета. Обнаружил, что Пушок, зараза такая, уболтал караульных, те развесили уши и по сторонам не смотрят – кто хочешь приходи. Хорошо, лагерь окружен двойной защитой, установленной Мунсырехом и Венустой, и по реке никто не подберется – водяные жители сразу поднимут тревогу, но все равно разгильдяйство.

Тролли, как это ни парадоксально с точки зрения тех, кто их плохо знает, существа до полной упертости логичные. Особенно по молодости. Зачем сторожить, если у нас магическая защита? Незамысловатая троллья логика всегда будет доминировать над полученным извне приказом, поэтому солдаты из них никудышные, несмотря на выносливость, дурное бесстрашие и большую физическую силу. И по этой же причине лишь единицы из них доживают до ста двадцати лет, как Онгтарб, или, тем паче, до трехсот с хвостиком, как Мунсырех.

Шаман тоже проснулся, окликнул Тибора, выпустил из ладони шарик-светляк, и они пошли вокруг лагеря, постепенно удаляясь в противоположную от Ибды сторону, в пыльную сухую темень без конца и края.

– Что думаешь о новых союзниках? – поинтересовался тролль, когда отошли достаточно далеко.

– Табор, – он фыркнул. – Скорее даже балаган. Женщины, собаки, песнопевцы…

– Так себе песнопевец, наш Тынаду лучше. Кто-то из людей должен побывать в городе и разведать, где можно застать врасплох того, за кем мы сюда пришли.

– Только не горлодер, он для этого слишком глуп. Волшебница… По-твоему, она годится для нашего предприятия?

– Рис так считает, – Мунсырех задумчиво почесал толстую чешуйчатую шею. – У каждого народа есть в запасе своя особая магия, недоступная другим. Верно, ему понадобится что-то сугубо человеческое, и старый тролль тут не помощник. Что же до моего личного мнения… Эта чародейка сильная, но мелкая, тратит свою силу по мелочам.

– Гм, обнадеживает…

– Главное сделает Рис, от нее потребуется только помощь. Она старательная и любит точность, это, пожалуй, хорошо.

– За неимением лучшего.

Тибор язвил, в то время как ему хотелось спросить, каковы шансы, что Рис уцелеет. Так и не спросил, прекрасно понимая, что шаман и сам ничего наверняка не знает.

Когда вернулись обратно, небосвод уже начал светлеть, еще немного – и все тут заблещет так, что придется жмурить глаза. «Купаться в золоте» – что бы ни имел в виду тот, кто ввел в обиход красное словцо, а здесь это происходит каждое утро.

Мунсырех направился к караульным, сейчас будет им выволочка. Тибор, обогнув сонный лагерь, вышел на отмель. Он не жалел, что ввязался в эту историю. Есть вещи, которые он не любит, не одобряет, избегает, вещи, вызывающие раздражение или отвращение. Все не то в сравнении с грядущими «качелями». Мир, где воцарятся Унбарх и Гонбер в качестве двух главных божеств, вызывал у него абсолютное неприятие. Ага, жить на прокорм упырям, от которых не скроешься ни на этом свете, ни на том. Идите вы оба в Несотворенный Хаос. И вовсе он не свихнувшийся подражатель благородных героев из баллад, в предстоящей заварушке он будет драться за себя.

Позади зашуршали шаги. Еще не успев повернуться. Тибор определил: идет одна из женщин, Морская Госпожа.

Она неуклюже спустилась на отмель, остановилась рядом. Небольшая и округлая, как сдобная булка. Запах моря, от которого ей теперь вовек не избавиться, едва пробивался сквозь модные в Эонхо цветочные благовония.

– Позволь спросить, господин Тибор, знаешь ли ты, что для Кевриса будет самое главное?

Вопрос его озадачил. Просто и изящно. Не каждому удавалось вот так с ходу поставить его в тупик.

– Думаю, об этом лучше справиться у самого Кевриса, сударыня.

– Так сам он как есть не знает, ничегошеньки не говорит, а мне же надобно успеть самое главное для него сделать! – жалобно объяснила Лиузама.

Волосы цвета слоновой кости плащом стекали по плечам. Слегка запрокинутое лицо белело, словно плывущая в воде кувшинка. Желание вспыхнуло внезапно, с такой силой, что на миг дыхание перехватило.

А она, помолчав, добавила:

– Очень я благодарствую тебе за то, что пожалел и не стал губить моего братика младшего. Есть у меня золото и всякие другие подводные сокровища, проси чего хочешь.

Тибор ухмыльнулся:

– Так я ведь и попрошу, чего хочу…

– Ну так и попроси, кто ж тебе откажет, – застенчиво прошептала Лиузама, сделав утиный шажок ему навстречу.

Заварушка будет не сегодня, и за кустами тамарикса их на этой отмели никто не увидит.

Для шпионской вылазки Венуста превратилась в юную колдунью из Йефта, Гаян – в ее телохранителя, Рен – в служанку ругардийского происхождения. В кладовой нашлось все для маскарада, а кто-то еще спрашивал, зачем она натащила туда столько барахла!

Знатные йефтянки золотят брови, а губы красят черной помадой, чтобы жемчужная белизна зубов не вызывала сомнений. Кожа у них цвета бронзы, но эту проблему Венуста решила, поколдовав с притираниями. Гаян сбрил бороду, сохранив усы, и стал вдвое смуглее прежнего, как подгоревшая лепешка. Ренарне, чтобы никто ее не признал, достаточно избавиться от оружия и сменить штаны на юбку – зрелище будет настолько невероятное, что никому и в голову не придет… Впрочем, это Венуста попыталась съехидничать. Кроме мешковатого коричневого платья с морковным орнаментом-оберегом на вороте и по краю широких рукавов, Рен надела полагающийся рабыне кожаный ошейник с железной пряжкой, а волосы, брови и ресницы выкрасила в тусклый соломенный цвет – нестойкая краска потом смоется за один раз. Челку зачесали назад, вдобавок воительница смазала лицо зельем, чтобы кожа покрылась морщинами. Верная пожилая прислуга сопровождает сумасбродную госпожу, которой втемяшилось в голову совершить паломничество к руинам Марнейи. В последнем тоже нет ничего удивительного, многие из молодых магов этим увлекаются.