Судьба Темного Меча - Трейси Хикмэн

— Вы решили, что делать с мечом. Но что делать со мной? — заговорил спокойным, сдержанным голосом Джорам и горько усмехнулся. — Похоже, вы перед неразрешимой дилеммой. Вы не можете убить меня, иначе Пророчество сбудется. И не можете оставить в живых. Слишком много ошибок уже было совершено. Запереть меня в самом глубоком подземелье? Тогда каждую ночь вы будете просыпаться от страха — а вдруг я сумел выбраться оттуда?

— Ты с каждой минутой нравишься мне все больше, племянник, — вздохнул принц Ксавьер, поднимаясь. — Боюсь, что твоя судьба — в руках каталистов, ибо ты — угроза нашему миру. Епископ Ванье наконец решил свою трудную задачу. Моя же работа завершена. Ваше святейшество!

Дкарн-дуук слегка поклонился епископу.

— Досточтимые братья!

Он кивнул Сарьону, который глядел на епископа с безумным и испуганным видом, и Далчейзу. Дьякон обеспокоено заерзал на стуле, стараясь не встречаться взглядом с холодными, бесстрастными глазами чародея.

Накинув красный капюшон, Дкарн-дуук наконец повернулся к Джораму.

— Встань, племянник, и попрощайся со мной, — попросил чародей.

Тряхнув густой копной черных волос, юноша нехотя повиновался. Он встал, но больше не сделал ни единого движения навстречу дяде. Сцепив руки за спиной, он стоял, выпрямившись и безразлично глядя в темный угол зала. Принц Ксавьер шагнул вперед и тонкими, изящными руками взял племянника за плечи. Джорам дернулся, невольно пытаясь освободиться от объятий чародея, но смирил свой порыв и остался неподвижен. Он был слишком горд, чтобы вырываться. Улыбнувшись, Дкарн-дуук склонился над юношей и поцеловал его в щеки — сперва в левую, потом в правую. Джорам вздрогнул, его кожа побелела там, где ее коснулись холодные губы колдуна. Вырвавшись из рук дяди, он с силой вытер щеки тыльной стороной ладони, словно пытался стереть само ненавистное прикосновение.

За спиной принца Ксавьера открылся Коридор. Шагнув в него, чародей исчез. Вместе с ним погас свет, который он приносил с собой. Большая часть зала погрузилась в полумрак. Только слабо светился Источник Жизни в центре помещения и ярко сиял епископский трон.

Невзирая на пережитое потрясение, Ванье, судя по всему, начал обретать былое самообладание. Повинуясь жесту епископа, из тени выступил молодой Дуук-тсарит. Он произнес одно слово, и Джорама вновь окружили три огненных кольца. Пламя плясало вокруг юноши, озаряя темные углы зала. Епископ молча смотрел на Джорама, звучно втягивая носом воздух.

— Ваше святейшество, — начал Сарьон, медленно поднимаясь со стула, — вы обещали, что не убьете его. — Каталист протянул вперед дрожащие руки. — Вы клялись мне кровью Олмина...

— Стань на колени, брат Сарьон, — строго промолвил епископ, — и моли Его простить тебя!

— Нет! — зарыдал Сарьон, бросаясь вперед.

Грузно поднявшись на ноги, епископ Ванье оттолкнул каталиста и подошел к юноше. Джорам молча следил за ним, чуть презрительно усмехаясь.

— Джорам, сын... — начал Ванье и сконфуженно запнулся. Легкая улыбка на губах юноши стала шире, это была уже насмешливая ухмылка.

Лицо епископа исказилось от злобы.

— Ты прав, юноша! — дрожащим голосом промолвил Ванье. — Мы не станем рисковать, оставляя тебя в живых. И не станем рисковать, убивая тебя. Поскольку ты всегда был Мертвым среди живых, ты станешь живым Мертвым.

Далчейз выпрямился, его горло словно сдавила невидимая рука. «Нет! — хотел крикнуть он. — Я не приму в этом участия!» Он пытался заговорить, но только беззвучно шевелил губами. Впервые голос отказал ему. Как ловко они расставили свою ловушку! Он слишком много знал. И теперь ему придется отправляться в Зит-Эль, где уже собран потрясающий зверинец...

Сарьон яростно вскрикнул и рухнул на колени перед епископским троном.

Ванье не обратил ни малейшего внимания на обоих каталистов. Джорам бросил один-единственный взгляд на раздавленного отчаянием Сарьона, но взгляд этот был холоден и суров. Почти сразу юноша снова обратил свой взор на епископа.

— Джорам! Признав тебя виновным по всем пунктам обвинения, представленным тремя каталистами, как и предписано законами Тимхаллана, я приговариваю тебя к Превращению. На рассвете тебя доставят в Приграничье, где твоя плоть обратится в камень, а душа останется жить внутри тела и раскаиваться в содеянных преступлениях. Ты станешь вечным Дозорным, мертвым и живым одновременно, и до конца времен будешь смотреть за Грань.