Право рода - Галина Гончарова

Король не мстил. Он просто…

Перед глазами Луиса, словно наяву встала королевская спальня. Та самая…

* * *

Ушли Карнавон и Лаис, его величество остался один. Он лежал в полумраке, смотрел своими невозможно синими глазами и думал, что скоро вернется в Море. И волны закачают его на своих ласковых, материнских руках, и кончится постоянная боль, как физическая, так и душевная…

– Отец…

Альерт Дион стоит рядом с кроватью, смотрит на Короля, и Эрт поворачивает голову.

Они с сыном очень похожи, особенно в профиль. Та же яркая, броская красота, даже не красота – индивидуальность. Линия подбородка, носа, лба, грива волос, яркая синева глаз… Только у отца глаза по-настоящему морские, играющие, каждую минуту сменяющие цвет, словно в них поселился океан, а у сына…

Они синие, но океан в них затянут мутным стеклом. Они не такие, нет… как умелая, но все же подделка.

– Не называй меня так. Я пока еще твой король, Дион!

И голос умирающего бьет, словно хлыстом. Власть крови, власть силы… пусть последних ее капель, но власть. И Дион невольно преклоняет колени.

– Мой Эрт…

– Так-то лучше. Что тебе нужно?

– Я просто…

Слова не идут из стиснутого спазмом горла. А Король смотрит насмешливо, он-то все уже знает, обретя на пороге смерти и ясность разума, и силу провидца.

– Ты просто решил убедиться, что все удалось? Я умираю, мои дети мертвы, остался лишь ты. Кому же еще уна-следовать трон?

Насмешка в голосе Короля язвит страшнее любого меча, и Дион вскидывается.

– Почему нет? Я имею право…

Ответом ему становится ядовитый смех.

– Право? Ты – ублюдок, ошибка моей молодости. Знал бы, никогда не польстился бы на твою мать.

– Что, дело только в том, что моя мать – рыбачка? Не из высокородных?

Альерта трясет, в глазах виден гнев, но пока еще он сдерживается. Пока…

– Нет. Дело в том, что ты – ублюдок не по рождению, а по сути. Попомни мои слова – трон не примет убийцу и предателя. Ты можешь попробовать, о, ты наверняка попробуешь. Но тебя ждет неудача.

– У меня есть сын. А других детей твоей крови больше нет…

– Ублюдок родил ублюдка. Вон отсюда, мразь. Я отрекаюсь от тебя и твоей крови! Властью Королей!

И в спальне словно ударяет молния, разделяя кровать и Альерта. Тот пятится назад, опрокидывается на спину, вскакивает – и бросается к двери. И только там решается оглянуться.

Его величество мертв.

Он лежит на своей кровати спокойный и довольный, а на губах его играет улыбка. Словно он… выиграл?

Именно с того дня Альерт начинает гнить заживо. А потом и находит свой конец в водовороте.

* * *

Эртало же…

Мальчишка уродился трусливым и достаточно подлым. Понимая, что следующим может быть он, Эртало решил защитить себя. Люди тогда уже верили в Ардена, правда, это была лишь небольшая секта. Но при поддержке одного из герцогов, да еще во главе с потомком последнего Короля…

Так и был основан Тавальен.

Одного из герцогов.

Тимар, опять Тимар…

И никакого столкновения между ними не было. Просто Тимар потребовал с Эртало расплатиться по счетам. А вот чем…

Этого свитки не рассказали. Только то, что в ту ночь Эртало поступил, как и привык: он убил герцога, и жестоко поплатился за это.

Проклятие Короля настигло и его.

Преотец пропал, чтобы не уничтожить свой Храм, ибо показывать верующим полуживое гниющее создание… В Короля бы они точно поверили, а вот в Храм – уже нет. Эртало умер вскоре после смерти Тимара, и его похоронили в стене первого храма Тавальена. Просто замуровали там, в нише, чтобы он берег и стерег свое детище.

Но почему проклятие настигло его только после убийства герцога?

И за что требовал расплатиться Тимар?

Луис понял, что не будет знать покоя, если не получит ответов. Надо, надо поговорить с Алаис…

* * *

Алаис в это время стояла на Круглой площади. Идеально круглой она не была, но для Средних веков – вполне неплохо. Камешки мостовой уложены плотно и утоптаны сотнями ног, посередине – фонтан, вокруг кипит и бурлит жизнь – на Круглой площади торговали дамскими мелочами вроде расшитых перчаток, вееров, шпилек…

Проследить за кем-то в этой толчее достаточно сложно, а затеряться ничего не стоит. Шаг в сторону – и к твоим услугам множество улочек и переулочков, и чтобы понять, в каком из них скрылся человек, надо обладать волчьим нюхом и орлиными глазами.

А где именно их ждут?

А, не важно. Им нужно, пусть они и ищут, а пока – шопинг! Ах, как давно она не гуляла по рынку просто так…

Алаис как раз приценилась к паре сиреневых перчаток, когда кто-то тронул ее за плечо.

– Тьерина…

– О, а вот и вы, тьер.

В этот раз Стэн был в более подходящем ему образе. Пусть он обзавелся рыжей кудлатой шевелюрой и такой же бородой, но голос и глаза остались неизменными.

– Вы позволите пригласить вас прогуляться?

– Да, пожалуй…

Вполне невинная сцена.

Дама встретила кавалера, заранее или нет – не важно, таких парочек везде хватает, и внимания на них не обращают. Что в них нового и интересного? Люди как люди…

Лизетта кривилась, но сопровождала пару и выглядела типичной служанкой из богатого дома. Парочка прошлась вдоль рядов, а потом вдруг как-то ловко Стэн подтолкнул Алаис к совсем незаметному проходу.

– Туда, скорее…

Женщина повиновалась. Сзади ругнулась Лизетта, ободрав локоть о стену, но Стэн не обратил на это внимания. Он почти тащил за собой обеих женщин до закрытой кареты, в которую и вскочила вся троица. Кучер свистнул и хлестнул коней.

И только тогда Алаис перевела дух.

– За нами точно не следили?

– Братья сказали, что проверят и собьют погоню со следа. А могли? – Стэн не спешил расставаться с маскировкой. Вместо этого он вытащил откуда-то из-под сиденья два плаща и протянул женщинам. – Оденьтесь.

Алаис скривила губы при виде слоя пыли на тряпке, но выбирать не приходилось. Она накинула плащ, расправила капюшон и громко чихнула.

– Могли. Мы живем в доме Эттана Даверта, а он коварен и жесток.

– Скоро мы приедем? – Лизетта не скрывала своего недовольства.

– Да.

– С кем я буду говорить?

Стэн покачал головой, глядя на Алаис.

– Прости, я обещал не рассказывать заранее.