Короли Жути - Николас Имс

Ганелон молчал. Все уставились на него. Он закатил глаза и картинно вздохнул:

– Ну ладно. Вас я убью только в самом крайнем случае.

Улыбка, на миг скользнув по лицу Гэбриеля, исчезла, как месяц за хмурыми тучами.

– За Розу, – сказал Гэб.

– За Розу, – хором повторили все.

Под высоким небом громко и протяжно зазвучали боевые рога.

Начиналась битва за Кастию.

Поэты описывают баталии цветистыми фразами, повествуют о героических поединках, стремительных атаках и благородном самопожертвовании. На самом деле для непосредственных участников сражения поле боя выглядит совершенно иначе.

«Полный бардак. Хорошо хоть ясно, где враги», – подумал Клэй, отбивая щитом копье разъяренного кентавра как раз в тот миг, когда Гэбриель подрубил монстру передние ноги. Кентавр с воем ткнулся мордой в землю, что было бы забавно, если бы за ним не следовали еще примерно две сотни его собратьев.

Ни Листопад, ни его виверна пока не появлялись, но было очевидно, что орда сражается под чьим-то чутким руководством. Табун кентавров и верховые варги поскакали на север, намереваясь атаковать грандуальских наемников с фланга.

Гэбриель, условно командовавший своим разномастным воинством, отправил навстречу кентаврам «Стальных сестер» и всех остальных конников с приказом окружить вражеский отряд. «Саге» и паре сотен пеших наемников поручили обеспечить боевую поддержку кавалерии. Атака табуна кентавров – устрашающее зрелище, но в бою один на один с ними легко справиться. Обычно, убив коня, приходится иметь дело с всадником, а вот кентавр – другое дело; если его обезножить, то совсем нетрудно прикончить.

Пока «Сага» и остальные воины отвлекали на себя противника, «Стальные сестры» и конница наемников атаковали вражеский отряд с тыла. Вскоре кентавры были истреблены либо обратились в бегство, а варги, подгоняемые жаждой крови, бросались без разбору и на чужих, и на своих.

«Неплохой зачин», – подумал Клэй, понимая, что время для замысловатых маневров миновало. Орда монстров и войско наемников схлестнулись в яростной схватке. Шум битвы оглушил Клэя, будто вопли сотен тысяч людей, тонущих в безбрежном океане.

– Сюда! – крикнул Гэб, проскользнул мимо дерущихся и повел «Сагу» в гущу сражения.

Клэй держался как можно ближе к нему. Левая рука еще не полностью зажила и по-прежнему была на перевязи, так что ему оставалось лишь следовать за Гэбриелем и прикрывать его с тыла. Матрик, как уличный сорванец, шнырял среди врагов, пропарывая их кинжалами, будто кошельки на рыночной площади. Ганелон прорубал себе дорогу Сирингой, а Муг, крест-накрест обвесившийся четырьмя патронташами, забрасывал противника флаконами со взрывчаткой.

«О боги, лишь бы его ничем не задело, – подумал Клэй. – Того и гляди разлетится фейерверками, а заодно и мы с ним».

Выступая перед наемниками в Каладаре, Гэбриель сказал им чистую правду: Жуткая орда и впрямь была ожившим кошмаром. Она состояла из наигнуснейших, наимерзейших и отвратительнейших тварей на свете. Здесь были гоблины и скальные халки, дикие орки, тысячи визгливо тявкающих кобольдов, освобожденные от рун големы с горящими зелеными глазами, конеглавые ишилы и рогатые заплесневелые мурлоги, скорпионы величиной с лошадь, долговязые красноглазые тролли, скелеты в проржавленных доспехах и, к великому огорчению Клэя, множество гигантских пауков.

Фирболги, в вонючих набедренных повязках, размахивали шипастыми дубинками, а колдуны огров метали молнии из костяных посохов. Среди чудовищ бродили огромные раскидистые древеи; спригганы, прячась в густых древейских кронах, забрасывали наемников дождем крохотных зазубренных стрел. Подземные черви заглатывали людей целиком, а драконы исторгали из пастей струи огня и клубы ядовитого дыма или замораживали все вокруг своим дыханием.

Повсюду кишели черные чешуйчатые людоящеры, вооруженные кривыми резаками, мертвенно-бледные стрекочущие гримлоки в закрытых железных шлемах с крошечными дырочками для глаз, непривычных к дневному свету; лютоволки, кровавые вепри и рыцари смерти верхом на гигантских медведях.

Были здесь и ведьмы с остро заточенными зубами и длинными загнутыми когтями, и злые колдуны, с ног до головы покрытые магическими рунами, вырезанными прямо на теле. Громадные обезьяны с невероятно ярким мехом тигрового окраса легко, как буханку хлеба, переламывали человека пополам.

По полю боя расхаживали два великана, огромные, как горы; каждый их шаг уничтожал десяток воинов. Не обошлось и без циклопов: в сравнении с их уродливыми образинами Дейн выглядел бы красавцем, не хуже Гэбриеля в молодости. Цепами и широкими топорами циклопы сметали все на своем пути.

Клэй заметил рой юрких анкхегов и сообразил, что где-то поблизости должна быть их матка, готовая произвести на свет бесчисленное множество послушных дронов.

Небо заполонили полчища чудовищ: гигантские летучие мыши полосовали наемников острыми когтями, гнилесильфы изрыгали потоки едкой желчи, горгульи камнем падали на голову воинам.

Были здесь и жуткие создания, которых Клэй никогда прежде не встречал. Какая-то тварь, похожая на куст, переползала с места на место, плевалась ядовитой кислотой, хватала наемников длинными гибкими отростками и затаскивала их в пасть, скрытую внутри разверстой пасти.

Впрочем, с этим чудовищем быстро покончил другой монстр: из портала выкатился ковчег, обшитый стальными листами. Грозно взревели усовершенствованные приливные двигатели, и ковчег двинулся к ядовитому ползучему кусту. Сталь не поддавалась кислоте; струя жидкого огня вырвалась из трубы на носу ковчега, а утыканные гвоздями тяжелые колеса стерли полусожженную тварь в порошок. Приободрившись, наемники под прикрытием ковчега перешли в наступление.

Бледнолицые некроманты в обтрепанных развевающихся накидках командовали ходячими мертвецами; в клубах дыма вились демоны и со зловещим хохотом пронзали будущих героев огненными мечами.

Среди демонов особо выделялся один, и не столько своей величиной, хотя он и впрямь был невообразимых размеров. Его длинная плеть мгновенно превращала все живое в лед, а широкий меч длиной с корабельную мачту крошил замороженных воинов в кровавую кашицу. Сам демон походил на ледяной утес, которому придали человеческие очертания и нарядили в тусклый черный доспех. Над провалами глаз выдавались вперед крутые рога с острыми железными навершиями.

Клэй сразу понял, что это Инфернал, хотя до этого видел лишь изображения демона на картинах и гобеленах. Сумрак, друинский барахольщик, рассказывал, что Листопад долгие годы сеял смуту в орде, подбивал на мятеж монстров Крайнии и заключал союзы с самыми погаными исчадиями Жути, но Клэй только сейчас осознал, какое великое воинство собралось под стенами Кастии, – трудно было представить, что в Кромешной Жути еще кто-то остался.

– Эй, пошевеливайтесь! – крикнул Гэб, отбиваясь от стаи урскинов.

Клэй прикрылся щитом от удара копья, а потом саданул Черным Сердцем в лягушачью морду врага. Ганелон стащил урскина с загривка и шмякнул о землю. Лягушечий язык метнулся Матрику в лицо; король покачнулся, как от удара, а Муг, подскочив к урскину, стукнул его волшебной палочкой и заорал: