Дева и Змей - Наталья Игнатова

— Надо немедленно уходить, — объяснил фон Нарбэ, — найти выход из подземелья, и искать убежища на холме.

— На холме? — тут же переспросила Элис. — Я вам не верю. Как вы докажете, что это вы?

— О, бог мой! — в сердцах произнес капитан. — Если мне выстрелить в голову, я умру. Это вас убедит? Пастор запер меня в этом подвале, я нашел здесь вас, нам обоим грозит опасность. Собирайтесь!

— Вильгельм, — заговорила Элис тем особенным голосом, каким дилетанты от психиатрии пытаются убеждать сумасшедших, — именно здесь я в безопасности. Мы с пастором намерены разыграть представление для Змея, и, возможно, вы поддались на нашу уловку, но…

— Да знаю я, знаю! Дядюшка Курта нам все подробно рассказал. А потом заманил в подвал…

— В какой подвал?! Это флигель на кладбище!

— Правда? — капитан отодвинул стеклярусные нити и несколько секунд любовался пейзажем за окном. — М-да. Элис, а как вы тут оказались? Я имею в виду, где именно на кладбище стоит ваш флигель?

Несколько секунд девушка стояла, сосредоточенно сощурившись и внимательно разглядывая позднего гостя. Потом развернулась так, что легкие полы халата взметнулись как птичьи крылья, и скрылась за дверью спальни.

— Не помню, — раздалось оттуда, и капитан слегка расслабился: во всяком случае, Элис побежала не за оружием, — помню, что разговаривала с пастором, а потом помню, что сижу здесь в гостиной. Я даже за дверь ни разу не выглянула, так боялась. Вильгельм, вы думаете, с нами хотят что-то сделать? Это как-то связано с исчезнувшими людьми?

— Я расскажу, — пообещал фон Нарбэ.

— Рассказывайте сейчас.

И он начал рассказывать, снова вспоминая события вчерашнего вечера и сегодняшнего странного утра.

— Я не видела грозы, — сообщила Элис, — и града тоже. Тем более огня с неба. Весь вечер было тихо, а ночью в соборе пели. Вильгельм, что мне взять с собой, кроме оружия?

— Фонарик и запасные батарейки, если есть.

— Есть.

Элис появилась, одетая в широкие джинсы и куртку с кожаными заплатами на локтях. Кобура на поясе. На плече небольшая спортивная сумка. Волосы собраны под кепку с длинным козырьком. Бейсболка, кажется, так она называется.

— Куда пойдем, капитан?

— Кто такая Элен, которая вас заперла? Она входила и выходила через эту дверь?

— Да.

— Значит, сюда и пойдем. В худшем случае, снова упремся в двери с шипами, а в лучшем — найдем их открытыми. Должен же Курт…

Что-то заскрипело снаружи. Камень терся о камень, и лязгал металл. Вильгельм толкнул Элис в кухню и распахнул дверь, тут же укрывшись за стеной спальни, в мертвой зоне: раскрытая дверь так и просила гранаты. Нельзя было позволить, чтобы их снова заперли во “флигеле”.

— Стрелять только после меня, — прошептал он, надеясь, что Элис услышит и не станет переспрашивать.

Она молча кивнула. Молодец, девочка.

Элис услышала шаги снаружи. Ей казалось почему-то, что пришельцев четверо, но можно ли доверять слуху? Даже слуху фейри?

— Сбежали? — предположил мужской голос. — Дверь открыта.

— Куда бы они делись? — последовал ответ. — Здесь оба. Господин капитан! Фройляйн Ластхоп!

Куда они пойдут сейчас? Если кто-нибудь заглянет на кухню…

— Всем стоять! — приказал Вильгельм выходя из-за дверей. — Руки вверх!

— Капитан, — рассудительно заметил кто-то из гостей, — ты выстрелишь в одного, а нас четверо.

— Руки! — со сталью в голосе повторил Вильгельм.

Что ж, на кухню они не пошли. Элис таким образом оказалась во фланге предполагаемого противника. Она решилась выглянуть, тут-то и началась стрельба.

Первые выстрелы прозвучали почти одновременно. Швырнуло к дверям одного из гостей. Вильгельма отбросило назад, к стене. Элис, никем не замеченная, успела выстрелить дважды. Она не промахнулась. Она никогда не промахивалась. Оставшийся гость ловко кувыркнулся обратно в дверь, но фон Нарбэ выстрелил из положения лежа. Видимо, попал. Потому что больше не стрелял, остался лежать на полу, ощупывая бок и глубокомысленно глядя перед собой:

— Опять ребро… вот гадство!

— Вы-ы… — промямлила Элис, для которой все случилось слишком уж быстро, — что ли вы живой?

— Из их дробовиков только ворон пугать. — Вильгельм тяжело поднялся на локте. — Странное дело, в голову почти никогда не стреляют. Даже с двух шагов. А неплохо для мирных христиан, — он сунул пальцы в дыры на куртке. — Я думал, они пацифисты.

— Это Гюнхельды, — выйти в коридор Элис не решалась, ей совсем не хотелось смотреть на тех, кто лежал там, — Курт говорил, они не такие, как все. Вильгельм, мы их что… совсем?

— У нас выбора не было.

Капитан встал на ноги, вздохнул и, болезненно морщась, повел плечами.

— Два ребра, не меньше… Там свет какой-то видно, оттуда они и пришли. Пойдемте, пока подмога не явилась.

…Курт догнал их уже метрах в пятидесяти от входа в потайной коридор.

— Как вы? Вильгельм, ты ранен?

— Ребро сломано. Или два. Трудно сказать.

— Этот ход ведет к церкви Преображения Христова. Вот, — Курт достал из кармана свернутый вчетверо лист плотной бумаги, — план этих подземелий, чтоб им! Выйти на поверхность можно только в какой-нибудь из церквей. И нас уже ждут.

— В дядюшке проснулась совесть? — поинтересовался капитан фон Нарбэ.

— Я пригрозил, что прострелю ему колено, — угрюмо ответил Курт. — Надо было. Не смог. Но сюда они не сунутся, знают, что у нас оружие.

— Что будем делать? — Элис оглянулась на темное пятно входа. — Может быть, отсидимся здесь? Где-нибудь?

— Есть захотим, придется вылезать, — пробормотал Курт, — Вильгельм, у меня аптечка с собой. От доброго дяди. Давай хоть тугую повязку тебе сделаем, все лучше, чем так.

Вильгельм сбросил на пол прорванную куртку. А Элис подняла голову, прислушиваясь…

— Курт, — в светлых глазах капитана фон Нарбэ впервые появилось что-то похожее на страх, — твои родственнички не припрятали в закромах неконвенционного оружия?…

— Улк, — прозвенел прямо с небес бесплотный голос, — безумный злой мальчишка, что ты делаешь, чего хочешь добиться?

Вот так! От неожиданности Змей хлопнул крыльями, едва не свалившись вниз, прямо на головы пехотинцам. Сияющая-в-Небесах снизошла послать к правнуку кроме Света еще и Голос?

— Хочу запереть тебя в Лаэре, — ответил он со всей подобающей вежливостью, — надолго, лучше — навсегда.

— Зачем? Какое зло я причинила тебе?