Месть прошлого - Екатерина Гичко

Майяри самой выть захотелось. Вот если бы тогда, в день свадьбы, она могла хотя бы на миг представить, что столкнётся с таким мифическим чувством, как любовь, то не оглушила бы мужа, а убила.

В дверь постучали, и господин Ываший, не заглядывая, спросил:

– Шидай, девочка проснулась?

– Да.

– К ней тут гости.

– Какие гости? – нахмурился лекарь и отложил шитьё.

В голове тут же мелькнули лица друзей и Лоэзии. Последняя задержалась и заставила Майяри покрыться холодным потом. Боги, неужели Лоэзия пришла поговорить? Она ведь её жениха увела…

– Госпожа, вы одеты?

Майяри нервно пригладила волосы, соскочила с кровати и бросилась к гардеробной, но свернула с полпути и просто одёрнула юбку.

– Да, я одета.

А то Лоэзия решит ещё, что она ходит в исподнем перед господином Шидаем. Мало того что жениха увела, так ещё и все нормы приличия нарушает…

Лекарь тем временем принюхался и настороженно привстал. Дверь распахнулась, и Майяри с недоумением уставилась на невысокого старика с седыми, аккуратно забранными назад волосами и жёлтыми глазами.

– Шерех? – выдохнул Шидай.

Незнакомец окинул встрёпанную девушку пронизывающим взглядом и улыбнулся.

– Так это моя внучка?

– Ранхашу не понравится, когда он узнает о твоём визите, – с улыбкой сказал Шидай. – Тебе повезло, что его вообще нет дома.

– Ну мне ли не знать, где он и почему уехал? – Шерех лукаво подмигнул, давая понять, что неспроста харена так срочно вызвали в сыск, и перевёл взгляд на Майяри.

Пять минут назад она сказала, что никакая она ему не внучка, и с того момента патриарх рода Вотый несколько похолодел к ней. Слова вырвались невольно. У Майяри был только один дед, и она была бы счастлива, если бы его не существовало вовсе. И всё внутри просто воспротивилось тому, чтобы кто-то занял его место.

Они переместились в гостиную, куда господин Ываший принёс поднос с травяным отваром и мясной нарезкой. Есть хотелось очень, но Майяри, чинно сложив руки на коленях, сидела в кресле и спокойно наблюдала за Шерехом Вотым. Легендарная фигура. Оборотень, который переломил свою судьбу, подмял её под себя и добился невероятного величия.

Сломал судьбу… Сделал то, что хотела сделать она.

Представляя его как героя легенд, Майяри не была готова столкнуться с всесильным Вотым вживую после ночной гулянки, которая наверняка разнеслась по городу волной пересудов и уже достигла его ушей. Может, поэтому и приехал. Сплетни всегда мало её волновали. Всё же она выросла среди тех, чьё мнение и традиции ни в грош не ставила. Но именно сейчас, глядя в слегка холодноватые глаза старого консера, девушка почувствовала… страх.

Семья харена может не принять её.

Родственники Виидаша не обрадовались, когда познакомились с ней, но Майяри это ничуть не расстроило. Господин Ерон, невероятно сварливый и грозный, не был тем, кто смог бы заставить своих потомков подчиняться себе беспрекословно. Сравнивая его с собственным дедом, Майяри находила господина Ерона очень мягкосердечным и душевным.

Но вот господин Шерех был больше похож на старейшину. Она даже не могла сказать, в чём именно сходство. Перепуганная интуиция нашёптывала, что с этим оборотнем нужно быть очень осторожной. Он не будет сомневаться, вынося решение. И его слово наверняка имеет вес в глазах потомков.

Как сам харен относится к прадеду? Прислушается ли к нему?

А как консер отнесётся к ней? Посчитает ли достойной своего правнука?

– Я представлял её немного иначе, – признался Шерех Шидаю. – Мне докладывали, что она слабенькая девочка, бегающая за утешением к Ранхашу.

– Господин, вас жестоко обманули, – холодно ответила Майяри.

– Ты ей просто не нравишься, – бестрепетно заявил Шидай и заслужил недовольный взгляд девушки.

– Обманули? – седые брови приподнялись. – Мне доложили, что этой ночью Ранхаш отплясывал на главной площади со своей невестой.

– Ну не на главной площади, – поправил его Шидай. – Но танцевал.

– Значит, с невестой он танцевал, – глаза Шереха задержались на расстёгнутом платье девушки и аккуратнейшем (Ранхаш старался) банте кружевного ворота нижней рубашки, – но это не моя внучка?

– Я, – Майяри сглотнула, – не невеста господину Ранхашу.

– Вот как? Мне говорили, что его возлюбленная живёт в его же доме. И здесь сорвали?

– Нет, господин. Я, – девушка запнулась, – я его возлюбленная, но я не ответила ему взаимностью.

– Поправь меня, милая, если я ошибусь. Ты целуешься на глазах у всего города с мужчиной, живёшь в его доме, пользуешься его защитой и покровительством, но взаимностью ему не отвечаешь? Неужели мой рассудительный правнук нарвался на птицу с разными крыльями?^[4]

Глаза Майяри вспыхнули, и она яростно прошипела:

– Я не играю с вашим внуком!

– Милая, – уголки сухих губ приподнялись в снисходительной усмешке, – я вижу иное. Мой внук впервые в жизни сумел полюбить, а его избранница падает в его объятия, но взаимностью не отвечает. Ты сама должна понимать, как это выглядит.

– Я не собираюсь понимать и представлять, кто и что видит.

– Майяри-Майяри, не сердись, – господин Шидай примиряюще улыбнулся и бросил на друга удивлённый взгляд.

– Я не могу дать благословение на свадьбу с такой девушкой, – консер сокрушённо покачал головой.

– Когда я соберусь замуж за харена, ваше благословение не потребуется.

Заинтересованные жёлтые глаза и горящие тёмным огнём карие столкнулись, и в комнате повисло недолгое молчание.

– Не выдюжишь, – предрёк Шерех.

– Не лезьте не в своё дело, – процедила в ответ Майяри. – Мы сами разберёмся.

– Так, Шерех, стой! – Шидай поднял вверх руку. – Говори прямо, что хочешь. Эта рыбка на страх не клюёт. И в последнее время чуть что плавниками машет. Вон, пол уже дрожит.

– Я держу себя в руках, – мрачно бросила девушка.

Холодность волшебным образом исчезла с лица старого консера, и он с наигранной обидой посмотрел на Шидая. До Майяри с запозданием дошло, что её только что хотели напугать и вывести на откровенность.