Меньшее зло - Алексей Фомичев

Как только они скрылись за холмом, мы стеганули коней и поскакали во весь опор.

Местность позволяла подойти незаметно чуть ли не на пятьдесят метров. И только топот копыт выдавал нас. Чтобы снизить шум, пришлось свернуть на обочину, где росла высокая трава. Ноги лошадей сразу намокли от сочной зеленой мякоти.

Заранее распределив роли и обсудив порядок действий, мы нагоняли повозку, готовые как к мирным переговорам, так и к злой быстротечной сшибке. Последнее было весьма нежелательно, как и весьма вероятно...

Мы выскочили из низинки и буквально налетели на повозку. Та стояла на обочине чуть боком. У задней оси сидел возница и что-то делал с колесом. Двое воинов в доспехах и при оружии вертелись на конях впереди, еще один мужчина средних лет стоял возле повозки. На ней сидела женщина. На суету с колесом она внимания не обращала, ее больше интересовало что-то в самой повозке.

При виде выскочивших внезапно всадников путники встрепенулись. Воины похватали копья, возница бросил колесо и схватил кол. А мужчина вытянул длинный кинжал, размерами совсем немного уступающий короткому мечу.

Я немедленно сбавил темп, переводя коня на шаг. Антон и Харким сделали то же самое. Антон при этом укрыл «форм» под накидкой. Инженер пока оружие не доставал, но держал его наготове. Тоже под накидкой. По расписанию он вступал в бой только в крайнем случае.

Мы сближались. Я видел напряженные лица путников, побелевшие пальцы на оружие, прыгающие желваки на скулах. Женщина, кстати, тоже вытащила оружие — нож — и готова была вступить в бой.

– Парни, отстаньте немного. Я к ним. Попробуем миром.

– Давай... — прошептал Антон, — Только осторожнее.

Они придержали коней, а я поехал дальше. По внешнему виду я больше всех из нас напоминал аборигена. Куртку и разгрузку снял, убрал в рюкзак. «Форм» спрятал в мешковину и пристроил на седле. При себе оставил только пистолет. Зато нацепил местное оружие — меч и кинжал, повесил на седло лук. Проехав еще метров десять, я слез с коня, поднял руку и громко сказал:

– Мир вам, люди!

Они молчали. Острия клинков смотрели мне в лицо и не думали опускаться. Мои слова не произвели на них впечатления. Здесь привыкли не ждать ничего хорошего от незнакомцев.

– Мы мирные странники. Едем по своим делам в Можашув (столица герцогства). Хотим поступить на службу к герцогу или его дворянам. Но немного сбились с пути. Добрые люди указали правильный путь. Но мы здесь впервые и только хотели спросить верную дорогу.

Один из воинов, кстати, в полном доспехе — кольчуге, усиленной вторым плетением, наручах и поножах, в островерхом шлеме с опущенной стрелкой, — бросил на меня оценивающий взгляд.

Я выглядел внушительно. И хотя был без доспехов, но оружие хорошее. Знатное. Здесь меч, прямой или кривой, — редкость. Только дворяне, причем богатые, могли позволить себе подобное оружие. Остальные обходились более простыми, правда, от этого не менее смертоносными образцами. Чеканы, топоры, кистени. В особой чести, как я успел заметить, были короткие копья, пригодные как для рукопашной, так и для броска. Словом, вид вполне соответствовал легенде.

– Откуда вы? — первым нарушил молчание мужчина с кинжалом.

Выглядел он как купец или приказчик. Кожаные сапоги, штаны свободного покроя, рубашка навыпуск со шнуровкой. Плащ из кожи. На мизинце правой руки небольшое колечко — оберег или знак.

– Издалека. С Потянициной низины (район из нескольких сел и деревень неподалеку от границы с герцогством, окружен цепью озер). Хозяин с чего-то увеличил оброк, вот мы и решили уйти. Воли его над нами нет, в холопы не записывались. Продали дома и наделы, выкупили коней и... А дорогу нам указали торговые люди из Сторежиня (соседний с низиной город, владения тамошнего барона).

– А мечи откуда? — подозрительно спросил воин.

– Так это... Кхм...

Я оглянулся на своих вроде как в смущении.

– Это... На дороге... Пристали... Рыцарь со слугами. Хотели ограбить, а нас в холопов превратить. Не смотрели, что мы вольные... ну мы их и... кхм! Я с луком-то умею немного...

– Понятно.

Мужчина покачал головой, убрал кинжал и сделал знак воинам. Не скажу, что поверил. Может, решил, что мы не представляем для него опасности.

– Что вам надо?

– Нам бы верную дорогу узнать. И... если можно... расспросить. О городе, о герцоге. Как он, людей принимает? Не гонит прочь? Сколько платит, что делать велит...

– А его родословную рассказать не надо? — съязвил мужик. — Много хочешь знать! За такие вопросы у нас герцогский распорядитель велит в подвал сажать и пытать, не подослал ли кто.

– Ого!

– Подъезжай, чего застыл! И дружки твои...

Парни пустили коней шагом. Резких движений не делали, руки к оружию не тянули. Впрочем, вооруженным с местной точки зрения был только Антон. Я подошел вплотную к повозке. Возница вернулся к колесу, прилаживая его на ось. Воины перевели внимание на лес, не забывая, впрочем, посматривать на нас.

Женщина спрятала нож и стала поправлять охапку шкур, что были навалены в повозке. Из-за них вдруг раздался сухой прерывистый кашель.

Я от неожиданности едва не вздрогнул и посмотрел на мужика. Тот хмыкнул, озабоченно почесал лоб.

– Кто там?

– Не твое дело. Самир! Скоро ты закончишь?

– Почти готово! Еще немного.

Я обошел повозку и встал у изголовья. И не сразу разглядел в куче шкур бледное личико. Женское. Точнее, девичье.

– Кто это?

Мужик засопел, покосился на воинов, что следили за мной.

– Больная?

– Что, испугался? Можешь езжать дальше. На следующей развилке разметочный камень. От него налево до Партика. Там стоят две сотни из полка герцогской дружины. Хотел на службу — вот тебе и шанс.

– Благодарю.

Кашель опять повторился. Надрывный, выворачивающий нутро. А потом тихий стон.

– Что с ней?

– Что-что?! — раздраженно повторил мужик. — Не видишь — лихоманка! А-а, ладно! Это дочь купца Мартина. Слышал, наверное, о таком? Он часто в королевстве бывает. Жемчуг, меха, шкуры возит. Я его приказчик. Ледооком кличут. Его дочь гостила у меня в деревне. Вот недоглядел — ночью с подружками пошла купаться. Тем ничего, а она слегла. Бабка-знахарка лечила ее, но не помогло. Везем отцу. У него есть знакомый лекарь. Знаменитый врачеватель. Правда, стоит его лечение дорого. Но Мартин ничего не пожалеет ради дочери. Она на выданье...

Я склонился над девчонкой, посмотрел налицо. Лихоманка... Дыхание частое, с хрипоцой, губы обветрены, на подбородке слюна розоватого цвета. Женщина на моих глазах вытерла ее полотенцем. Бледность заливает щеки и уходит ниже, до шеи. Тронул лоб — огненный.