Меняя маски - Николай Метельский

— И что у нее на этот раз не получается?

На мой вопрос Акено лишь пожал плечами, а Шина, очередной раз фыркнув, ответила:

— Объемные техники.

— И в чем у нее проблема?

На этот раз плечами пожала даже Шина.

— Не хватает контроля, — ответила, не оборачиваясь от плиты, Кагами.

— А Кента-сан где? — задал я очередной вопрос. Разговаривать по поводу организации приема с Акено сейчас явно не стоило.

— На приеме у императора, — ответил мужчина. — Что-то там по поводу переговоров с немцами.

— Ясненько… — произнес я, поднося чашку к губам.

— Поговори с ней, а?

М-м-мать! Хорошо, не успел глоток сделать. Сейчас точно бы подавился. Я так и замер с чашкой у губ.

— П-простите?

— Мизуки. Поговори с ней. Только ты и можешь ее успокоить.

— С чего это? Откуда такие громкие заявления?

— Но ведь раньше получалось?

— Ага. Два раза за все то время, что я ее знаю.

— Но ты ведь всего два раза с подобным и сталкивался, — вступила в разговор Кагами.

— Ну да, — усмехнулся я криво. — Первый раз я и сам был в не лучшем расположении духа, из-за чего все вылилось в банальный срач. Простите за выражение. Где я ее, просто и без затей, морально задавил. А второй раз она и сама почти успокоилась. А я, так, к шапочному разбору пришел.

— Ничего она не успокоилась, — даже немного возмутился Акено. — Просто она после первого раза тебя побаивается, вот и все.

И как, интересно, это помогло мне ее успокоить? Чушь все это. Хватание за соломинку. Сами не могут с ней полюбовно справиться, вот и хотят послать меня на убой.

— Знаете, мне это все…

Прервала меня Мизуки, зашедшая на кухню со стороны двора. Остановившись на входе и мгновенно охватив взглядом кухню, остановила свой взор на мне.

— И ты здесь, значит, — сказала она. После чего, развернувшись, ушла обратно. Шина говорила, что Мизуки всегда, когда в таком состоянии, долбит во дворе грушу. Время от времени, навещая дом, чтобы попортить кому-нибудь нервы. Если Кагами или Кента не срывались и не отправляли ее к себе в комнату.

— Ну что, видел? — громким шепотом произнес Акено. — Говорю тебе, она точно не хочет с тобой связываться.

— А по-моему, она не захотела связываться со всем семейством скопом.

— Уж поверь мне, я ее знаю. Причина — именно ты.

«Я ее знаю», — передразнил я Акено про себя. И вот как с этим спорить? Совершенно бесперспективно.

— Ну, а от меня вы что хотите? Как, по-вашему, я должен ее УСПОКАИВАТЬ?

— Но ведь как-то у тебя получилось сделать это два раза, — сказал мужчина. — Синдзи, я тебя прошу. Просто поговори с ней или рядом посиди, или… просто попытайся, не получится и ладно.

Да блин! На жалость бьет, «мастер» хренов.

— Охо-хо. Ладно, но за результат не ручаюсь.

— Конечно-конечно. Просто попробуй. — Совсем мужик голову потерял.

Второй выход с кухни выводил во двор особняка Кояма. Немалый такой двор. Меньше, чем у Охаяси, но тоже ничего. В дальнем от меня углу двора располагался пятачок Мизуки — несколько тренажеров и три вида боксерских груш. Сейчас Мизуки отрабатывала скорость и выброс руки на пневматической груше, установленной на специальном столбе в виде буквы Г. Красные шорты, черная майка с беспалыми перчатками, волосы, завязанные в пучок — обычная ее экипировка во время тренировок. Из повседневного образа выбивались лишь волны яки, исходящие от хрупкой девушки. Она вообще в таком состоянии была сама на себя не похожа — сбросив свой детский образ, выглядела как бы не старше Шины.

Подойдя и усевшись на один из тренажеров, стал наблюдать за ее тренировкой. Через пару минут она не выдержала.

— Тебе чего надо? — сказала она, резко обернувшись и полыхнув вспышкой яки.

— Я тебе когда-нибудь говорил, что у тебя прикольная маечка?

— Что?

— Соблазнительно выглядишь, говорю.

— А… — на мгновение потерялась она. — Что? Тебе? Надо?

— Чтоб ты тон свой поумерила.

— Тебя это не касается.

— Какого хрена я тогда здесь делаю?

— Пускаешь слюну на недоступное?

— М-м-м, — задумался я напоказ. — Да, вроде, нет. К тому же ты не в моем вкусе.

— Ах так? Ты…. Да я тебя…

— Да-да, внимательно слушаю.

— Пшел вон отсюда, извращенец. — «Извращенец»? Это она к чему?

— А ты заставь.

— Чтоб ты подох ненароком? Не хочу выслушивать поучения матери.

— Хо-хо. — Тьфу, вот же привязалось. — Как я погляжу, мания величия уже при тебе. — Хм. Может, и получится. А может, еще хуже станет. С другой стороны, не все ли мне равно? — А давай устроим спарринг? Но не простой. Если я выиграю, ты не будешь пользоваться бахиром две недели. За исключением случаев опасных для жизни. Если победишь ты… эм-м-м… я выполню любое твое желание. В пределах разумного, конечно.

Услышав мои слова, Мизуки впала в задумчивость на целую минуту. Она вообще замерла. Ни вспышек яки, ни злобных взглядов. Ответила она мне вопросом, ровно через шестьдесят одну секунду.

— Условия?

— Условия… — произнес я задумчиво. — Спарринг без ограничений, без лимита по времени. Победит тот, кто уронит своего оппонента на землю три… ну, пусть будет пять раз.

— Без ограничений? Думаешь, я тебе поддаваться буду?

— Полагаюсь на твое благоразумие, — удерживая на лице улыбку, слегка поклонился я.

— Его у меня нет, пора бы уже это понять.

— Хех. Учту на будущее. Но, если ты согласна на спор, давай уже начнем.

Прыжок Мизуки и подшаг с ударом были довольно быстры. Быстрее, чем у двух третей «воинов», с которыми я имел дело. Но недостаточно быстрыми для меня. Чуть отклонившись назад, я ушел от прямого удара в голову и пошел на сближение, зайдя в бок и перехватывая второй удар рукой. Доворот, подножка и несильный толчок в плечо. Как итог, Мизуки кувыркается по земле. Один — ноль.

Быстро вскочив с земли и что-то прошипев, она вновь направилась в мою сторону, на этот раз не став подскакивать ко мне, но и не тормозя. Резкий и очень быстрый удар в корпус я принял на локтевой блок. В прошлый раз она явно била не в полную силу и скорость. И если со скоростью фиг с ним, и не такое видал, то вот принимать удар на блок не стоило — было достаточно больно. За первым сразу последовал второй удар, и тоже в корпус. Можно было увернуться или отвести в сторону, но я, сделав подшаг, поймал ее руку в захват, прижав к боку и взяв на излом.

— Ай-ай-ай! — Подсечка, толчок, и Мизуки мешком с картошкой падает на бок. Сгруппироваться она не успела, так что сейчас ей было несладко.