Нигде - Денис Елеонский

— Кого? — Агата задумалась. — Если на одной стороне Вайс, на другой мы, то кто… И что они хотят?

— Вопрос интересный. Но сейчас его не решить. — Нахмурился Хиро. — Ну ладно, Амаль, так что же было дальше?

— Дальше меня отвезли в камеру, где я просидел до утра или не знаю сколько. Потом мне надели на голову мешок, посадили в фургон и куда-то повезли. Потом фургон остановился, мы шли какими-то лестницами, коридорами, затем меня посадили на стул, мешок с головы сняли, и некий человек, представившийся Вистом, стал меня допрашивать. Не знаю, зачем он это делал, так как, похоже, он знал все еще лучше меня. Я попытался его обмануть, но у меня ничего не вышло. Тогда они стали меня пытать.

Амаль вздохнул и ощупал себя.

— Это было ужасно. И я просто вырубился. Очнулся уже в камере, и, непонятно почему, совершенно целый. Они начали пытку с того, что разрезали мне рубашку. Рубашка — вот она, на мне, совершенно цела. Не знаю, как такое могло получиться. Может, это был гипноз? Или что-то подобное? В голове у меня до сих пор какой-то адский сумбур.

— Нет, тебя и в самом деле пытали. — Хиро встал и прошелся по комнате. — Но произошел перегруз системы, и ты очутился в камере. С одной стороны, это плохо. Значит, они снова зарегистрировали тебя в системе. С другой стороны, — хорошо, иначе бы тебя сейчас уже не было с нами. Ты был бы мертв.

— Что? В какой системе? Перегруз?

— Сейчас Агата тебе расскажет про это. А я оставлю вас, у меня есть кое-какие дела. Надеюсь, Агата, уже сегодня мы увидим твоего отца.

Хиро вышел из комнаты, а Агата задумалась. Она поняла, что начать эту тему, Хиро был прав, очень сложно.

— Ну, значит, так! — Хлопнула она себя по коленям. — Хиро прав, это очень сложная тема. Тем более после того, что рассказал ты. Мне так жалко тебя. И я чувствую свою вину, что так и не смогла уговорить тебя уехать из города. Тогда бы все, возможно, сложилось по-иному.

— Ничего пока еще не сложилось, — улыбнулся Амаль. — У меня такое ощущение, что пока все только начинается. К тому же за все в этой жизни приходится платить. Ну рассказывай.

— Как ты относишься к версии существования инопланетян? — Выпалила Агата и на секунду замолчала. — Впрочем, нет. Начну так. Выяснилось, что мой отец — очень знаменитый человек.

* * *

Амаль, слушая Агату, так наклонился вперед, что она даже не могла понять, как он удерживается в кресле. Но когда рассказ был закончен, Амаль откинулся на спинку и закрыл глаза.

— Ну, что скажешь по поводу всего этого?

— Даже не знаю, что и сказать. Но теперь мне кажется, что я всегда подозревал что-то подобное. Даже еще до тех пор, пока не оказался снова в своем прошлом. Я думал, что я редкостный счастливчик, а я, оказывается, просто ошибка компьютера.

— Теперь уже не ошибка, — улыбнулась Агата. — Тебе разве от этого легче?

— Да, ты права. Разницы мало.

Амаль подошел к окну.

— Трава, кусты, солнце. На небе облака. Мы можем выходить отсюда? До этого я лишь однажды видел такое на старой картинке. Но думал, что это все чья-то красивая фантазия. Человек же мечтает, когда рисует. А это — не мечты…

— Не знаю, думаю, мы можем выйти хотя бы из дома. Но вряд ли можем уходить далеко.

— Ну так пошли! Где Хиро?

— Если мы не будем уходить далеко, то мимо нас он в квартиру не пройдет.

Они спустились по лестнице, открыли дверь и оказались в небольшом зеленом дворике.

— Пошли-ка пройдем немного дальше, я хочу посмотреть, как здесь на улице. За аркой гудели машины, шли куда-то беззаботные люди, отбрасывали солнечные блики нарядные витрины кафе и магазинов. Амаль опустился у стены на корточки и вздохнул:

— Разве я мог когда-то подумать, что мир может быть так прекрасен. Пусть даже и целиком выдуманный…

— Здравствуйте, молодые люди! — Из припарковавшейся машины вышел Хиро. — Вы куда собрались?

— Никуда, — помотал головой Амаль. — Мы просто смотрим, как здесь.

— Ну и как?

— Очень хорошо. Неужели в реальном мире может быть еще лучше?

Хиро не ответил. Он открыл дверцу машины и приглашающе кивнул:

— Предлагаю небольшую увеселительную поездку. Господин Воронов, похоже, так и не осознал пока, кто он. Зато у него на хвосте сидит НСБ. Есть предложение немного ему помочь. Поедете?

— Конечно, — закричала Агата и запрыгнула в автомобиль, больно ударившись локтем об дверцу.

Хиро завел машину и быстро поехал, обгоняя всех на дороге.

— История такая. Твой папа, прежде чем исчезнуть, отправил себе специальные послания, которые помогли бы ему снова вспомнить, кто он. Но как-то все оказалось сложнее, чем он предполагал. Посланий он пока так и не получил, зато его вычислила НСБ. И если до недавних пор, как понимаю, они просто тихо приглядывали за ним, то теперь, когда началась суета с посланиями, они решили его арестовать. Ну, и по всей видимости, стереть или что-то подобное. Не знаю, какие у них планы.

— А что за послания? — спросила Агата.

— Как я понимаю, диск, при просмотре которого активизируются замороженные воспоминания. Честно говоря, не знаю что он там намудрил. Я всегда был против таких сложных способов. Но Максим считал, что подобный анонимный уход на другой уровень поможет ему обрубить все следы. Как видим, это не сработало. Гораздо интереснее у меня. Я, в общем-то, и не особо скрываюсь. Впрочем, пока им так и не удалось меня вычислить. Хотя, конечно, после ухода с третьего уровня, думаю, начнутся некие проблемы. Фактически, я расшифровался. Им остается только понять, кто я. И тогда ситуация будет гораздо хуже и сложнее.

Хиро заложил на дороге несколько виражей, обгоняя медленно идущие машины, и кто-то ему возмущенно загудел.

— Вы ведете слишком рискованно, — сообщил бортовой компьютер сочным мужским баском. — Предлагаю перевести управление в автоматический режим.

Хиро хотел что-то компьютеру ответить, но, вспомнив, что он в машине не один, осекся и объяснил:

— Забил в установках мужской голос. Так мне проще объяснять ему, что я думаю про его советы.

Наконец Хиро остановил машину.

— Смотри, Агата, вон отделение полиции. Зайдешь в него, спросишь Максима Лебедева. Он здесь под таким именем. И под любым предлогом тащи его к нам сюда.

— Может, лучше я пойду? — Амаль с тревогой посмотрел на полицейский участок.

— Нет. В случае, если пойдет Агата, может сработать какое-то воспоминание или просто подсознание. В любом случае, доверия к ней будет больше. А тебя с твоим хулиганским видом он просто запрет в обезьянник. Максим Александрович всегда был весьма строг.

Агата уже вышла из машины и наклонилась к окошку:

— Так что мне сказать ему?