Неподвластный богам - Брайан Толуэлл

Из агатовых глаз Великой Души метнулись две черные молнии» Они ударили в грудь Конана, но серебристый медальон с пирамидой легко погасил их.

– Ловко! – спокойно заметил Тезиас. – Ты взял себе медальон Брахо, вор. Однако он не спасет тебя – ты, варвар, не умеешь им пользоваться. Я просто оторву тебе голову. Надеюсь, ты понимаешь, что мне не составит труда это сделать.

Конан понимал. Неведомая сила уже растягивала его шею. Вот-вот затрещат кости, лопнут шейные позвонки. Киммериец понял, что жить ему осталось всего лишь несколько мгновений. Спасения не было.

Карлик улыбнулся.

– Прощай, варвар! Ты сам лишил себя последнего шанса…

Нет, шанс еще оставался! Ну как же он мог забыть!…

– Хорошо, я умру, карла, – торопливо молвил киммериец. – Но прежде позволь передать тебе привет от старого друга… От Того-Кто-Сидит-в-Пирамиде!

– Что?! – воскликнул карлик. Неведомая сила тотчас отпустила готовую уже разорваться шею Конана.

– Что слышал! Я был в Пирамиде и разговаривал с Ним!

– Но это невозможно! – простонал Тезиас. – Ты врешь, собака, ты не был в Пирамиде! Ты видел ее только на медальоне моего магистра!

– Я был в ней, карла, – безжалостно заявил Конан. – И я видел мозг – маленький, искрящийся, всемогущий, давший тебе твою власть. В Пирамиде бушевали неземные стихии, но я не ощущал их…

– Это правда, – беззвучно прошептал карлик. Он вдруг разом сморщился и состарился, его тщедушное тельце тряслось в странной лихорадке. Удовлетворенный таким эффектом своих слов, Конан продолжал:

– Мозг разговаривал со мной, карла. Теперь он играет на моей стороне! Вот почему я вырвался из всех твоих ловушек!

– Что, что он сказал тебе? – еле слышно молвил Тезиас.

В ответ раздался громовой смех киммерийца.

– Он предрек мне победу над тобой, карла! «Тебя задет победа», – сказал мне мозг.

– Н-н-нет!!! – пронзительно взвизгнул карлик, и от этого визга у Конана заложило уши. – Не может быть! Он не мог так со мной поступить! Когда это было?

– Это было пару часов тому назад, карла! Сидящий-в-Пирамиде вдохнул в меня силы, и вот я здесь, чтобы разделаться с тобой!

Ради благого дела Конан иногда не прочь был малость приврать. Главное – результат. А он был налицо – карлик трясся в смертельном испуге, его жуткие глаза больше не угрожали Конану, напротив, они были полны страха и отчаяния. Конан решил, что нельзя больше медлить: Оружие Слова блестяще исполнило свою роль, дело теперь за испытанным Оружием Стали. Сейчас или никогда! Он снова подхватил верный меч и бросился к карлику; их отделяли какие-то пять-семь шагов.

– Нет! Этого не может быть! – воскликнул вдруг Тезиас. – Пусть я проиграл, но я не могу умереть сейчас: у меня же впереди Вечность!…

И в момент, когда широкий меч Конана уже рвался к его тонкой шее, карлик исчез. Точно сквозь землю провалился.

Киммериец взревел, как голодный лев, от которого в последний момент уходит верная добыча. Он быстро осмотрелся. Тезиаса нигде не было. Не было на прежнем месте и раненого Джейка; отрубленная нога сгинула вместе с ним. На полу валялись только несколько использованных патронов и волшебная накидка Тхутмертари.

Конан снова облачился в накидку, и тут эмоции наконец выплеснулись наружу. Он в отчаянии топнул ногой по каменной плите. В ответ серебристый медальон на его груди блеснул белой вспышкой, все вокруг поплыло перед глазами. В следующее мгновение Конан уже стоял на широкой площадке перед гигантской железной плитой, открывавшей врата в цитадель карлика.

– Эх, вон оно как работает, – восхищенно пробормотал варвар. – Да это штука получше крылатых коней Пелиаса!

Снаружи доносились приглушенные голоса его воинов. Черт побери, они ведь и должны быть там, у входа в цитадель!

– Просперо! Ты слышишь меня? – гаркнул Конан.

– Конан?! Государь, это ты? – ответил знакомый голос.

Киммериец поискал глазами рычаг. Он видел, как открываются врата, и теперь это знание пригодится ему. Однако рычага нигде не было. Тогда Конан топнул ногой и воскликнул:

– Открыть ворота!

Ничего не происходило. Снаружи до него долетали нетерпеливые возгласы возбужденных воинов. Конан положил руку на медальон, снова топнул ногой и повторил приказ.

Плита была неподвижна. Конан в ярости выбросил меч и возложил на медальон обе руки – он видел, так делал Брахо. По-прежнему ничего не происходило. Он топал ногами и не топал ногами, так и сяк вертел этот распроклятый медальон, но плита, казалось, намертво застряла, преграждая дорогу в замок.

– Проклятие, да откроешься ты или нет?! Постой, а если пароль? Ну конечно, пароль!

А какой еще мог быть пароль в цитадели воскресшего Бога?! Конан возложил обе руки на медальон и, не раздумывая, воскликнул: – Великая Душа!

Неправдоподобно быстро для такой многотонной махины плита отъехала вправо. Десятки воинов тотчас хлынули в огромный проем, обтекая своего короля.

– Что случилось, государь? – кричал Просперо. – Ты велел нам ждать до утра! Но еще даже не наступил рассвет!

– Забудь об этом, Просперо! – заорал Конан. – То был не я, а демон в моем обличье, посланный гнусным карликом!

– Мы так и поняли! – с сознанием собственной значимости воскликнул полководец. – Тот человек не был похож на тебя, Душою, я хочу сказать! Он приказал послать гонцов в Тарантию, но я сделал наоборот: мы всю ночь бодрствовали у этой треклятой плиты!

– Ты молодец, Просперо! А теперь слушайте меня, псы! Я прикончил зловещих слуг карлика, но ему самому и той свинье, что приняла мой облик, удалось уйти. Ищите их и, если найдете, убейте! Хватит ста человек; остальные пусть дежурят снаружи – может статься, карлик и его подручный удумают бежать!

– Но как мы отличим этого ублюдка от тебя?

– Видите этот медальон? У него такого нет! Да, и еще: здесь есть такой старикашка, похожий на чародея Пелиаса. Он нам друг; если карлик или та скотина попытаются убить этого старика, защитите его! Вперед, псы, и покажите мне, что вы не зря едите казенный хлеб!

Когда сотня разведчиков рассредоточилась по коридорам горного дворца, Конан расставил внешнюю охрану. Едва он закончил эту работу, с вершины скалы-цитадели послышался оглушительный грохот.