Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

– Это ваше единодушное решение?

Все четверо кивнули.

– И… вы помните, о чем я говорила? Вы хорошо подумали?

– Как могли, – снова ответил за всех Кароль. – Будь моя воля, я, конечно, пошел бы один, но… – и повторил: – Спасибо тебе.

– Постойте, – сказала она. – Вернее, присядьте на дорогу. Ты рано благодаришь, друг мой, ведь я еще не исполнила своего обещания – спеть для вас!

В тот же миг в руках Гемионы откуда ни возьмись появилась гитара, и ведьма легко провела пальцами по струнам.

Капитан Хиббит просиял. С готовностью сбросил мешок с плеча и уселся на стул.

Спутники его сделали то же самое, хотя никакого обещания спеть не помнили и песен отнюдь не жаждали. К этому времени успел слегка помрачнеть даже и Михаил Анатольевич, не ожидавший, по-видимому, от предстоявшего похода ничего хорошего. Странно, что он ни разу не попытался воззвать к благоразумию остальных, подумала Вероника, садясь рядом с ним на диван. Считает уговоры бесполезными и готовится к верной погибели?..

Тут Гемиона вновь пробежалась пальцами по струнам. И негромко, низким, грудным голосом запела:

– «Зову ли я тебя – не знаю…»

Вероника закрыла глаза.

– «…Но, осторожна и светла,

Душа на цыпочках по краю

Двух бесконечностей прошла —

Меж «да» и «нет»…»

Больше она не слышала ни слова.

Нет… слышала, конечно, но не запомнила. Потому что голос ведьмы Гемионы вдруг вынес ее в какое-то иное пространство, где слова потеряли значение, превратившись в чистую боль и чистую радость – алое и зеленое пламя. В этом едином, но не смешивающемся пламени без остатка сгорело все суетное и земное, что обременяло душу. И душа увидела золотой поток и узнала свой дом – гармонию, которая произвела ее на свет и с тех пор неустанно призывала к себе.

Время тоже потеряло значение. Не осталось никаких желаний. Душа окунулась в поток света и тепла. А потом… вернулась.

В комнате стояла тишина.

«Ночь в ожидании рассвета…» – в самом ли деле в песне Гемионы прозвучали такие слова или это ей показалось?..

Вероника открыла глаза. Взгляд ее упал на капитана Хиббита, который сидел напротив. Он с силой провел ладонью по лицу, как будто стирая слезы, и только тут она ощутила влагу на собственных ресницах.

Но на душе было тихо и ясно. Как после бури. Или… перед рассветом.

Михаил Анатольевич вдруг легко поднялся со своего места, подошел к Гемионе и, наклонившись, поцеловал ей руку.

– Благодарю за нас всех, – сказал он. – Ты умеешь творить настоящие чудеса, благородная дама.

Ведьма улыбнулась.

– Надеюсь… Теперь – идите. Удачи вам!

– Ох, – сказал капитан Хиббит, вставая и светло улыбаясь ей в ответ. – Когда мы увидимся в следующий раз, я кое-что поведаю тебе, солнце мое Гемиона, – поделюсь мудростью, которая мне вдруг открылась. Но не сейчас… сейчас ты, пожалуй, и не поверишь, что я сумел подняться до таких высот! – Посмеиваясь, он тоже поцеловал ей руку. – Удачи, дорогая. Ты ее заслужила.

Вероника, еще не до конца понимая, какое чудо сотворила с ней песня Гемионы, но по-прежнему ощущая на душе небывалый покой, в свою очередь сердечно попрощалась с хозяйкой. Антон выразил надежду, что вскоре они увидятся снова. Затем все четверо подхватили свои дорожные мешки, и поскольку капитан Хиббит никогда не бывал в Бросельянском лесу и не знал, «куды бечь», как он выразился, телепортировала их на сей раз Гемиона. На опушку, на то самое место, где когда-то встретилась с Феркаэлем…