Архив Буресвета. Книга 1. Путь королей - Брендон Сандерсон

— Оправдан? — негромко переспросил Далинар, по-прежнему наблюдая за Садеасом.

«Почему-то я в этом сомневаюсь».

Ты обвинил меня в самонадеянности, когда я пустился в путь. Ты обвинил меня в том, что я увековечиваю свою неприязнь к Рейзу и Бавадину. И то и другое справедливо.

Каладин стоял на телеге, окидывая взглядом ландшафт за пределами лагеря, в то время как Камень и Тефт приводили в действие­ его план. Плохой или хороший — время покажет.

В его родном крае воздух куда суше. За день до Великой бури местность кардинально менялась, будто превращаясь в пустыню. Перед бурей растения прятали листья в раковины, стволы и прочие убежища, чтобы сберечь воду. Но здесь, в более влажном климате, они не спешили. Многие камнепочки никогда полностью не прятались в раковины. Нередко встречались заросшие травой участки. К северу от военных лагерей был лес, где люди Садеаса добывали древесину. На равнине тоже кое-где росли деревья — огромные, с широкими стволами, которые клонились к западу; их толстые корни, похожие на пальцы, впивались в камень, который с годами покрывался сетью трещин.

Каладин спрыгнул с телеги. Его работа заключалась в том, чтобы затаскивать в нее камни, которые другие мостовики приносили и складывали в кучи поблизости.

Они трудились на широкой равнине, в окружении камнепочек, порослей травы и сорных кустиков, что выглядывали из-под валунов — чаще с западной стороны. Они всегда были готовы спрятаться в тени, едва начнется Великая буря. Выглядело это забавно: каждый валун казался головой старика, у которого из-за ушей росли пучки зелено-коричневых волос.

В этих пучках и скрывались тонкие тростинки шишкотравника. Их жесткие стебли венчали нежные листочки, которые растение могло втягивать в ствол. Сами стволы, конечно же, никуда не прятались, но тем не менее находились в относительной безопасности, поскольку росли за валунами. Во время урагана их могло выдрать с корнями — тогда, видимо, они цеплялись за камни где-нибудь в другом месте, когда ветер стихал.

Каладин положил камень в телегу и подкатил к остальным. Ниж­няя часть булыжника была влажной от лишайника и крема.

Шишкотравник — растение хоть и не редкое, но все же довольно необычное. Краткого описания хватило, чтобы поиски Камня и Тефта увенчались скромными успехами. Настоящий прорыв, однако, случился после того, как к охоте присоединилась Сил. Каладин поглядел в ее сторону, спустившись за новым камнем. Спрен, едва заметная, почти невидимая, носилась туда-сюда и вела Камня от одно­го побега к другому. Тефт не догадывался, каким образом здоровенно­му рогоеду удается все время находить больше, чем ему, но Каладин не собирался ничего объяснять. Он по-прежнему не понимал, почему Камень видит девушку-спрена. Рогоед утверждал, что это у него от рождения.

Подошли два мостовика, юный Данни и Безухий Джакс, волоча деревянные салазки, на которых лежал громадный валун. По их лицам текли струи пота. Когда они достигли телеги, Каладин отряхнул ладони и помог им поднять камень. Безухий Джакс одарил его мрачным взглядом и что-то неразборчиво пробормотал.

— Красавчик. — Каладин кивнул на скальный осколок. — Хорошая работа.

Джакс сердито посмотрел на него и зашагал прочь. Данни пожал плечами и поспешил следом за старшим товарищем. Как и предсказывал Камень, отправка отряда на сбор камней не добавила молодому мостовику популярности. Но ничего не поделаешь. Не было ино­го способа помочь Лейтену и другим раненым.

Как только Джакс и Данни ушли, Каладин невозмутимо забрался­ на телегу, опустился на колени и, откинув брезент, глянул на целую охапку стеблей шишкотравника. Они были длиной с предплечье. Каладин притворился, что двигает камни в фургоне, но на самом деле связал два больших пучка, используя тонкие лозы камнепочки.

Потом бросил связку за борт телеги. Возница отошел, чтобы ­поболтать со своим напарником из другой телеги. Каладин остался один, если не считать чулла, который притаился в каменной раковине и наблюдал за солнцем глазами-бусинами.

Парень спрыгнул с телеги и погрузил в нее еще один булыжник. Потом наклонился, словно для того, чтобы выкатить большой камень­ откуда-то снизу. На самом деле он ловко привязал тростник под днищем, рядом с двумя такими же узлами. Сбоку от тележной оси было много пустого места, и там имелся деревянный штифт, который отлично подходил для того, чтобы прикреплять к нему что-либо.­

«Не дай Йезерезе, кому-то придет в голову проверить днище, когда мы поедем обратно в лагерь...»

Аптекарь сказал, из одного стебля получается одна капля. Сколько тростинок понадобится Каладину? Он знал ответ на этот вопрос.

Столько, сколько получится собрать.

Молодой мостовик выбрался наружу и загрузил в телегу еще один булыжник. Подошел Камень; смуглокожий рогоед нес огромный удлиненный валун — никто, кроме него, не смог бы притащить такой в одиночку. Камень медленно шаркал ногами, Сил летала вокруг его головы и временами присаживалась на груз, не переставая наблюдать.

Парень поспешил на помощь. Камень благодарно кивнул. Вдвоем они затащили валун в телегу. Камень вытер лоб и повернулся к Каладину. У того из кармана торчал пучок тростинок. Каладин схва­тил их и запихнул под брезент.

— Что мы делать, если кто-то заметить эти штуки?

— Объясним, что я плетельщик, — сказал Каладин, — и хочу сплести себе шляпу от солнца.

Камень фыркнул.

— Может, я ее и впрямь сделаю. — Каладин вытер лоб. — В самый раз при такой жаре. Но лучше, чтобы никто ничего не заметил. У нас этот пучок, скорее всего, отберут просто потому, что он нам нужен.

— Правда быть. — Камень потянулся и посмотрел вверх, вслед взлетевшей Сил. — Я скучать по Пикам.

Сил указала куда-то, и Камень почтительно склонил голову, преж­де чем последовать за ней. Она, однако, направив его в нужную сторону, порхнула обратно к Каладину. Покружилась лентой и упала­ на бортик телеги, приняв облик женщины в развевающемся платье.

— Он, — провозгласила Сил, вскинув палец, — мне очень нравится.

— Кто? Рогоед?

— Да, — сказала она, скрестив руки на груди. — Он почтительный! В отличие от некоторых.

— Отлично. — Каладин закатил еще один камень на телегу. — Можешь теперь привязаться к нему, вместо того чтобы надоедать мне.­

Он попытался сказать это так, чтобы не выдать беспокойства. Каладин привык к обществу девушки-спрена.

Спрен фыркнула:

— Я не могу привязаться к нему. Он слишком почтительный.

— Ты же только что сказала, что тебе это нравится?

— Нравится. И совсем не нравится. — Сил проговорила это искренне, словно не замечая противоречия, потом вздохнула. — Я подшутила над ним и привела к чулловой навозной лепешке. Он на меня даже не прикрикнул! Просто глядел на навоз, словно пытался понять, нет ли в нем какого-то скрытого смысла. — Она скривилась. — Это неправильно.