Тысяча Имен - Джанго Векслер

– Говорю же, я сам понимаю не больше твоего. Феор зовет себя наатемом, дословно это означает «тот, кто прочел». Заклинание, которое она использовала, – Феор сказала бы наат, «чтение», – называется, если я правильно понял, обв-скар-иот. Кроме этого… – Винтер развела руками. – Не знаю, насколько тебя это утешит, но Феор, прежде чем взяться за дело, испросила моего разрешения. Наверное, опасалась, что ты не захочешь такой жизни. Я приказал ей действовать. Так что если ты злишься – можешь злиться на меня.

Бобби молчала, только не сводила с нее глаз. Винтер отхлебнула пива.

– Я взял Феор с собой, потому что подумал, что у тебя могут быть вопросы, – сказала она. – Если нужно, я переведу.

Капрал медленно кивнула. Феор искоса глянула на Винтер.

– Я ей все рассказала, – сообщила Винтер по-хандарайски.

– Я догадалась об этом по ее лицу, – ответила Феор. – Спроси, как она чувствует себя сейчас – если не считать странных ощущений.

– Феор хочет знать, как ты себя чувствуешь, – перевела Винтер. – Она говорит, что твои видения – что-то вроде побочного действия заклинания.

– Я чувствую себя прекрасно, – сказала Бобби.

Винтер перевела этот ответ Феор.

– Она будет сильнее, – произнесла та, – и станет меньше нуждаться во сне. Раны ее начнут заживать чрезвычайно быстро.

Винтер моргнула:

– Ты мне об этом не говорила!

– У меня не было времени, – ответила Феор.

Винтер медленно кивнула и повторила ее слова по-ворданайски. На лице капрала отразилось потрясение.

– Так эта штука до сих пор во мне? – Бобби оглядела себя. – И надолго?

Выслушав этот вопрос по-хандарайски, Феор покачала головой:

– Это было не просто исцеление. Обв-скар-иот соединен с нею и не покинет ее до самой смерти.

– Навсегда, – ответила Винтер Бобби. – Или во всяком случае до тех пор, пока ты жива.

В глазах Феор мелькнуло замешательство – словно она хотела что-то сказать, но не могла. Бобби уставилась на свои ладони. Затянувшееся молчание стало невыносимым, и Винтер не выдержала.

– Раз уж речь о тайнах, – сказала она, – думаю, тебя стоит посвятить в мою. Это было бы справедливо.

Бобби подняла на нее озадаченный взгляд:

– Твою тайну?

Винтер кивнула. У нее вдруг перехватило дыхание, и ей пришлось выдавливать из себя слова.

– Да. Мою. – Она собралась с духом. – Дело в том, что я…

– А! – перебила Бобби. – Женщина. Я знаю.

Винтер разом обмякла, чувствуя, как закипает внутри бессмысленный гнев.

– Знаешь?! Откуда? Неужели это известно всем и каждому?

Бобби примирительно вскинула руки:

– Нет-нет, ты ничем себя не выдала! Я бы в жизни не догадалась об этом, если б не знала. То есть… – Бобби склонила голову к плечу, сообразив, что ляпнула очевидную бессмыслицу. – Если б я заранее не знала, что ты женщина, я бы, глядя на тебя, этого даже не заподозрила.

Винтер застыла с открытым ртом. Гнев, закипавший в ней, сменился безмерным потрясением.

– Ты знала заранее?

– Не то чтобы знала, – поправилась Бобби, – скорее, слышала. Но как только попала сюда и увидела тебя, сразу подумала: «Это же она, иначе и быть не может!»

– Так ты… – Винтер осеклась и жестко глянула на девушку. – Где ты обо мне слышала? От кого?

– Точно уже не припомню, – ответила Бобби, – но в «Тюрьме миссис Уилмор» все до единого знают историю о Солдате Винтер.

После долгого молчания Винтер произнесла дрожащим голосом:

– Мне нужно выпить.

– У тебя же есть выпивка, – заметила Бобби.

– Мне нужно что-нибудь покрепче.

Выйти в коридор, отыскать служанку, сделать заказ – на все это потребовалось время, и, занимаясь этим, Винтер приложила все усилия, чтобы овладеть собой. За столик она вернулась почти спокойной, и голос ее только самую малость подрагивал, когда она спросила:

– Так ты была в «Тюрьме миссис Уилмор»?

Бобби кивнула:

– С тех пор, как мне сравнялось десять.

– И там слышали обо мне?

– Ну да, – сказала Бобби. – Это все равно что школьная легенда. Каждая новенькая рано или поздно ее услышит.

Вошла служанка, уже с другим подносом, на котором красовались три чистых глиняных кубка и лишенная этикетки бутыль с мутной жидкостью. Винтер схватила бутылку, наполнила кубок и тут же залпом осушила его. Крепкое пойло обожгло горло и комом ухнуло в желудок.

– И что говорится в этой легенде? – осведомилась она.

– Я слышала по меньшей мере с десяток версий, – сказала Бобби, – но все они сходятся в одном: что была воспитанница по имени Винтер и она сбежала из «тюрьмы», что до нее никому не удавалось. Одни рассказывали, что она обосновалась в столице и стала воровкой, другие – что бежала в провинцию и сделалась любовницей атамана разбойников, но большинство сходилось на том, что Винтер переоделась мужчиной и поступила на армейскую службу.

«Должно быть, Анна и Лия кому-то все выболтали. – Подруги клялись и божились, что унесут в могилу тайну ее побега вкупе с робкой мыслью навсегда ускользнуть из когтей миссис Уилмор, укрывшись в рядах армии. Впрочем, оглядываясь назад, Винтер понимала, что слишком многого ожидала от девочек-подростков. – На их месте и я, скорее всего, не смогла бы держать язык за зубами».

– Никогда не помышляла о том, чтобы стать любовницей разбойника, – бесцветным голосом проговорила Винтер. – Может быть, и зря.

– Когда я попала в Хандар, – сказала Бобби, – и тебя назначили нашим сержантом, я сразу подумала, что ты – та самая Винтер. Имя не то чтобы редкое, но мне подумалось, что это судьба. – Лицо девушки отчасти обрело прежнее, восторженно-пылкое выражение.

– Но как же ты сбежала?

– Я украла кошелек с деньгами из кабинета миссис Уилмор, – с гордостью сообщила Бобби. – А еще свела знакомство с одним из возчиков, которые доставляли в «тюрьму» продовольствие. Вскорости я уговорила его тайком вывезти меня наружу.

– Похоже, тебе побег дался легче, чем мне, – пробормотала Винтер. Бобби вспыхнула до корней волос. Заметив это, Винтер поняла, каким образом она уговаривала возчика, и покачала головой. – Прости. Я не нарочно.

– Мне не верилось, что я и вправду повстречалась с тобой, – продолжала Бобби с таким видом, словно с ее плеч сняли непомерную тяжесть. – Долго, очень долго я раздумывала, не стоит ли сказать тебе правду, но потом решила, что это слишком опасно. Ты сумела одурачить всех, и мне не хотелось бы оказаться тем человеком, который все испортил. Так что я просто оставила все как есть.

– В этих легендах, – проговорила Винтер, – упоминается еще о ком-нибудь, кроме меня?