Битва героев - Алексей Бобл

Спереди загырчали на крымском наречии – и Ферзь вспомнил события минувшей ночи. Все-таки его сморило, ближе к утру случился приступ язвенной болячки, мутанты дали глотнуть какой-то дряни из фляги, и вор забылся во сне.

В утренних сумерках виднелись две фигуры, стоявшие возле сендера с омеговской эмблемой на капоте; говорил высокий, бритый налысо старик. Низкорослый мутант с аккуратной бородкой смотрел на лес, тянущийся справа от дороги, но, судя по позе, слушал внимательно.

Мутанты были в брезентовых плащах. Если бы Ферзь встретил таких в Москве, то решил, что перед ним обычные старатели. Поискал глазами пятого и услышал за спиной тихое сопение. Слева высились два кургана из мусора, один большой, другой поменьше. Свалку огибала светлая лента дороги, а впереди возвышались холмы. Что ж – он еще раз глянул по сторонам – мутанты едут правильно, за холмами Сетуньская пойма. Ферзь потер глаза морщинистыми пальцами, взъерошил волосы. От поймы совсем недалеко до нищих кварталов. Стоит на старую дорогу вырулить – и вот она, территория клана. Там и братва…

Он скосил взгляд вправо, потом влево. Бычары по бокам от него пялились вперед с застывшими лицами. Их бугристые лбы скрывали кепки, тень от козырьков падала на глаза.

– Твари! – прошипел Ферзь.

И получил локтем в бок. Охнув, вор зажмурился, хватая воздух ртом, предчувствуя, как блеванет желчью.

Чернявый, что подписал его с мутантами идти, тоже тварь! Кровью умоется, когда Ферзь из этой бодяги выскочит, но сначала надо от мутантов избавиться. Вор, пересилив боль, сел прямо.

– Стоян, – старик шагнул к машине, – зачем так сильно?

Он перешел на язык нормальных людей.

Зажав ружье коленями, ударивший вора Верзила поправил лямки ранца за спиной, недовольно буркнул что-то и снова обхватил ручищами длинный ствол.

– Смотри, – старик недовольно качнул головой, – кабы ребро не сломал.

Снял флягу с пояса, протянул Ферзю, но тот не спешил ее брать. Сглотнул, вспомнив неприятный вкус бурды, после которой в желудке все затвердело и накатила сонливость.

– Пей, – повернувшись, сказал низкорослый.

Старик по-прежнему протягивал флягу, напряженно глядя вору в глаза. Мутант, которого назвали Стояном, размашистым движением обхватил Ферзя, словно любимую женщину. Согнув руку, слегка придушил старого вора, двинув предплечьем вверх, запрокинул ему голову.

– Пей, – повторил низкорослый.

Верзила взял флягу и сунул Ферзю в приоткрытый рот. Вонючая, вязкая жижа пошла не в то горло. Вор икнул, непроизвольно фыркнул – брызги вперемешку с соплями вылетели из носа. Тягучий комок скатился по пищеводу и ледышкой свалился в желудок. Перед глазами поплыло.

Стоян отпустил Ферзя.

– Так лучше? – Старик перегнулся через борт, забрал флягу.

Ферзь с удивлением ощутил, что боль в желудке отпускает, и кивнул в ответ. Правда, мысли в голове потекли медленней, стали как кисель.

– Тодор, – сказал старик, – сними ранец, сходи к холмам. Посмотри, что за ними. Жив, тебе на свалку, Стоян – в лес.

Верзилы попрыгали на землю, скинув тяжелую поклажу, разошлись.

– Поговорим. – Старик занял место водителя, сев боком к Ферзю. – Ты помнишь, как меня зовут?

Имя само всплыло в голове – твердое, как гранит, крепкое, как железо.

– Демир, – сказал вор, глядя в умные глаза мутанта.

Слова эхом отдавались в голове Ферзя, лица собеседников слегка расплывались, вокруг все было серо, как в тюремной камере киевской Лавры, куда он угодил в юности, когда впервые смокрушничал. С подельниками завалил двух монахов, иначе в продуктовый склад было не забраться. Но не учли они тогда, что сигнальная электроника на воротах стояла, спалились все. Жрецы отбили Ферзю почки и бросили в камеру. Потом пришел узколобый хмырь с козлиной бородкой, осмотрел его ушибы и составил протокольную запись, зарисовав приметы вора.

– Это Крум. – Старик указал на подступившего к сендеру низкорослого мутанта.

– Стоян не переборщил? – Крум взял Ферзя за подбородок, оттянул одно веко, потом другое.

Вор отдернул голову. Он не манис для продажи, чтобы ему в рожу заглядывали.

– Нет, сейчас он мало выпил, – возразил старик.

– Что за пойло? – Ферзь встряхнулся, стараясь избавиться от шума в голове.

– Отвар из песчаного бессмертника с добавками дурман-травы, – мягко сказал Демир. – От язвы помогает.

Лицо мутанта разгладилось.

– Только часто и много его нельзя: кишки вязать станет, – добавил он, – придется клизьму ставить.

Вор побледнел. Не хватало ему такого сраму. Если братва узнает…

– Хочешь сбежать? – спросил вдруг Демир. Его голос стал твердым, взгляд – пристальным.

– Нет. – Ферзь ответил честно. Он не думал о побеге, хотел добраться в кварталы и там избавиться от мутантов.

– Помнишь? Тебе не жить, – быстро произнес старик. – Тебя в клане прикончат, если узнают про это.

Демир полез во внутренний карман плаща, достал смятый листок.

Мутант держал его ровно, но буквы все равно плясали перед глазами. В голове снова зашумело, мелькнули лица Болта и Дули, сидящих на лавке в просторной комнате.

Образ чернявого незнакомца, который знал про Ферзя не меньше, чем сам вор, сменил долговязый пацан, похожий на погибшего кореша из Херсон-Града.

– Помнишь? – повторил Демир.

Когда вор кивнул, он спрятал листок в карман.

– Поможешь нам? – Крум снова придвинулся вплотную. – Тогда научим делать отвар, вылечишься. Проживешь долго.

– Да, – кивнул старик, похлопав по карману. – Получишь бумагу и делай с ней что хочешь.

Оба слегка картавили, чувствовался характерный для южан выговор, но изъяснялись мутанты на языке нормальных людей достаточно хорошо. И самое главное – были не глупы, предлагали Ферзю кнут и пряник. Вор задумался, соображая, сможет ли выгоду извлечь из сложившейся ситуации. Все-таки перед ним не хитрый чернявый хмырь, а мутанты. У них мозги по-другому завернуты, надо обвести тварей вокруг пальца, Ферзь на это мастак.

– Почему племена на Москву двинули? – спросил он, рассудив, что другого момента может не представиться и прояснить все следует здесь и сейчас.

Крум посмотрел на старика.

– Московские кланы жестоки, всегда против мутантов, – Демир с достоинством взглянул на Ферзя. – Но мы честнее вас, мы только охотимся, чтобы добыть пищу, а нас за это хотят истребить.

– Кто?

– Нас хочет истребить Преподобный Гест. Он…

– Нет больше Геста, – перебил Ферзь. – Чего вы сюда приперлись-то?

Мутанты переглянулись, а вор добавил: