Жемчужинка. - Сергей Николаевич Быков

- И что ты увидел?

- Что ты моя дочь, а большего мне и не надо.

- Удивительно… - протянула задумчиво она.

- Для меня, солнце моё, разумные - это не количество единичек и ноликов. Облик, манера поведения, как говорит, что говорит, какие выдаёт мысли. Храбр ли, труслив, отважен, безрассуден, осторожен. Честный или лжец, способен предать или способен к самопожертвованию. Злой, добрый, мягкий, упрямый… И много, много всего остального, что делает разумного личностью.

- Цифры, доча, таково моё убеждение, если применить к разумному, скорее обманут, чем помогут. Статы, умения, единички в характеристиках, как по мне, ни о чём не говорят. У кого-то много жизненной силы, выносливости и ловкости, он регенерирует, как оборотень, а душонка заячья. Да, пожалуй, и заяц будет покруче, ведь они, на самом деле, не такие уж трусы.

У разумного могут быть великие удача и интеллект, а нутро гнилое. Хилый задохлик может иметь настолько прочный, стальной стержень внутри, что его можно только сломать, но никогда - согнуть. Цифры могут соврать, доча, очень даже могут, когда это касается разумных.

Оттого я не смотрю на статы и характеристики, я смотрю, к примеру, на Кваку, как на Кваку. Со всеми её достоинствами и недостатками. Я не оцениваю кого-либо с точки зрения цифр, как многие и многие, можно сказать, подавляющее большинство. Для многих высокие характеристики - повод если не испугаться, то стать гораздо осторожней, иногда лебезить, отступить заранее, не связываться, и всё тому подобное. А низкие характеристики - повод смотреть презрительно, задирать слабых, издеваться, смело нападать. Они, словно скупой рыцарь, постоянно подсчитывают свои шансы, складывая и отнимая циферки на пальцах. Именно таких наша мама называет цифровыми героями. А я, - я ухмыльнулся и поцеловал дочь, внимательно слушающую меня, в лобик, - герой, если герой, конечно, не цифровой.

- Но это же очень сложно, папа? - задумчиво проговорила она. - Совсем отказаться от возможности видеть.

- Не знаю, - пожал я плечами, - наверное. Но так интереснее жить. Опять же, не смотрю только на разумных, на всё остальное я смотрю очень внимательно.

- А я смотрю на разумных, - чуть пригорюнилась Жемчужинка,- Значит, я героиня цифровая?

- Наша мама, неся на себе тяжелое бремя, не любит цифровых героев, но именно потому, что на ней огромная ответственность, забота не только о живом и не живом, о целых мирах, она не может позволить себе не смотреть статы и характеристики разумных. Таков закон дуализма, ты можешь что-то не любить у других, но вынуждена делать именно это сама.

Некоторое время доча переваривала услышанное.

- А я? - задала она невнятный вопрос, но я её понял.

- А ты решишь для себя сама. Кто знает, какие вызовы будут стоять перед тобой, когда ты вырастешь. Даже я, со своими принципами, не уверен, что однажды не отступлю от них.

- Например, когда? - заглянула в лицо любопытная доча.

- Например, ради спасения тебя, нашей мамы. Ради Мими и Бобо, ради розового чебуратора. Ради защиты зелёненьких ушастых хоб. Ради малышек Мо… Я, как-то незаметно для себя оброс разумными, которые дороги мне, и их уже немало.

- А ради себя, папа? Ради себя?

- Ради себя? Хм… да, пожалуй, что и нет. Что я за птица такая райская, чтобы нарушать ради себя свои же принципы?

Буду честен, когда у тебя за спиной есть некое преимущество: сторонняя сила, большие связи, немереные деньги, а лучше всё сразу, то быть крутым, принципиальным, благородным и щедрым гораздо, гораздо проще, чем без всего этого.

А ты попробуй поступи, как Николай Масалов. Во время Великой Отечественной Войны, я тебе рассказывал о ней, он вышел на простреливаемую улицу, на которой сидела маленькая девочка. Немецкая девочка, добавлю, можно сказать, ребёнок вражеской нации. Очень вражеской! Взял на руки и понёс. А ему выстрелили в спину… Убили. Спасти свою же девочку, вот так выйти и взять на руки и унести, у немцев духа не хватило, а в спину выстрелить тому, кто за чужого ребёнка вылез из-за укрытия, хватило. Такая вот они гниль и шлак человеческий.

Я, доча, не раз думал: смог бы так, как он? За своего ребёнка - несомненно. А за чужого? Я не знаю, о чём думал Николай Иванович в тот момент, но он точно не был бессмертным.

Так что, моё бессмертие - это само по себе огромное преимущество, позволяющее вести себя и действовать так, как немногие решатся без него. Оттого ещё и высчитывать жалкие циферки для меня просто унизительно. Но это для меня…

- Я поняла, что такое не цифровой герой, - решительно кивнула головой Жемчужинка, - Я тоже хочу быть не цифровой героиней.

- А это, моя капелька, ты сама решишь…

- Папа, а были ещё такие люди, как Николай Масалов?

- О-о-о… Такие люди были. У русских, и вообще всех тех, кто проживал на Руси и в России, таких хватало. Не хочу хулить иные народы, но там с этим как-то гораздо беднее, да.

- Всех тех, кто проживал на Руси и в России? - вычленила Жемчужинка.

- Да. Ведь страна, откуда я родом, очень многонациональна. Я по крови русский. Хотя, кто бы мне сказал, что это такое, русский по крови, хе-хе… Хватало у нас тех, кто и на амбразуры грудью падали, и вызывали огонь на себя, таранили горящим самолётом вражеские колонны. И чужих детей выносили, подставляясь под пули. Вот также как Николай, ловили их спиной, прикрывая.

И из огня выносили, и в ледяную воду кидались, сгорали, тонули, но спасали. Чужих спасали, и не только детей. А были могучие люди, что делали сами себе полостные операции, ползли неделями с перебитыми ногами, прививали вакцины против смертельных болезней… Много, много чего делали. Не ради себя. Ну, а остальные народы, живущие в России, наверное, от нас "заразились". Видимо, не только всяческая мразь и грязь заразна, но и доброе, светлое и самоотверженное может прилипнуть к душе человеческой.

- Папа, расскажи мне о таких как Николай Масалов, - дочь смотрела на меня очень серьёзно. Видимо история с героическим сержантом тронула её не шуточно.

- Конечно расскажу…

Глава 19