Десант времени - Егор Красный

— Выигрыши с проигрышем на одних санях ездят, — засмеялся Мансуров и переглянулся с золотодобытчиком Крапивин.

— Эх! Пошла Настя по напастям, — лишь вскрикнул репортер Михнецов, оставшись совсем без денег, и еще раз безнадежно перепроверяя свои пустые карманы.

— А вот слыхали, господа, новость? — перестал играть горский князь, который тоже много видно уже спустил, и размышлял как бы красивее выйти из игры.

— По новостям, есть у нас тут Борис Вениаминович… Так что ж за новость? — догадываясь, что скажет князь, дребезжащее засмеялся Крапивин.

— Новость такова, что завелся у нас тут в ресторации комиссар красный, вот и чешет он всех… А на что ему деньги спрашивается?

Кик понял, для чего и кого это было сказано, и понимая, что время для него закрутилось в обратную сторону, он вдруг поставил сразу все свои деньги на кон.

— Ого, голубчик, играете так, словно за вами гонятся… или в последний раз ставите? — удивились все сидящие за столом и тотчас взглянули на Крапивина, но тот лишь кивнул головой, тихо сказав: «Игра — предатель, а кистень — друг».

— Понтируйте господа, — объявил банкомет. — Небывалый банк 3000 долларов.

— Разгонись троечка по заснеженной степи, разбуди азиатскую российскую глубинку перезвоном бубенцов, — подал голос бывший директор известного торгового дома ювелирных драгоценностей и антиквариата. Он поставил 2000 долларов, написав ставку на бумажке.

— Ставлю 2 тысячи американских, не с чего, так с бубен, — кивнул головой Крапивин, даже не проставив денег, но его слово было здесь крепко.

Кик выбрал карту снова не глядя, и подсунул ее под тысячу долларов и большую стопку украинских карбованцев и объявил: «1100 долларов с хвостиком…».

— Держись за авось, поколе не сорвалось, — перехватил взгляд спецназовца не очень старый господин, по некоторым слухам бывшей судья, какого‑то Крупного Санкт–Петербургского суда по уголовным делам. — Тройную запиши Мансур на 500 долларов, на пиках вся Москва понтирует…

Прошла раздача, многие за столом лишь недовольно вздохнули… Выиграл лишь свою огромную ставку золотодобытчик и Кик. Банкомет молчал, словно ожидая какой‑то команды или сигнала от Крапивина, но тот лишь махнул рукой, чтобы раздали выигрыши ему и Кику. Спецназовец не спеша взял большую стопку денег и с улыбкой оглядел всех, понимая, что наступил момент, после которого стало опасным находится рядом с этими на вид приличными господами. Кроме прочего, спецназовец понимал, что откровенное признание о красном комиссаре, который здесь всех обыгрывает, относилось именно к нему. Неожиданно он улыбнулся широко, показав ряд ровных белых зубов и оглядел всех спокойно и внимательно.

— Пели, пели, да есть захотели, — похлопал он себя по животу. — Ох, голоден я, как волк. А пойдука вот в штофную и закажу сейчас кулебяку, да водочки…

— Тогда будем ждать–с, а то без вас ни как не пишется, — кивнул головой Крапивин и закурил сигарету, окутавшись клубами дыма.

Кик встретился в коридоре с Пулей и, скривив губы, сообщил ему на ухо «Выиграть выиграл, но сдается, что нас тут уже вычислили и хорошо бы валить отсюда, Пуля». Тот кивнул понимающе головой, хлопнув по спине своего товарища: «Браток, ну это нормально, где пьют, там и бьют… А теперь, Кик, надо уйти красиво, что бы нас тут помнили!». «Спасибо тебе, Пуля, красивый уход я обещаю, иначе нас здесь не выпустят!».

Два спецназовца, за плечами которых было много подвигов и незабываемых по мужеству операций против террористов на Кавказе, не долго терялись в догадках как уйти. Лишь спустившись на первый этаж они заметили, что ресторан оцеплен вооруженными военными. «У меня столько патронов нет, сколько нас поджидает», — вздохнул с сожалением Пуля, вспомнив про его проверенный в боях АКМ, который остался за чертой времени. «Эх! Где мой черный АКМ, на Большой Каретной, а где мой черный огнемет, на Большой Каретной…».

— Вот, забыл совсем, про того перца, что вчера меня из игровой комнаты выкинул… Пуля, как‑то не по–фронтовому вот так просто уйти, без драки!

— Что есть, то есть, тары бары растабары, мы как злобные гусары…

— Это ты в точку, надо должок отдать этому Аслану, а то он запировал здесь.

Кик заглянул за шторку, где спокойно расписывал банк и обыгрывал завсегдатаев местный шулер Аслан в блестящей жилетке. Встретившись взглядом со своим конкурентом, видно кавказских кровей ловкий шулер тотчас выскочил в коридор. С горящими глазами он подскочил к Кику.

— Ты еще здесь обрывок счастья, я тебе говорил, чтобы здесь даже воспоминания о тебе не было…

— Аслан, я предлагаю тебе отсюда валить по быстрому, — без волнений сказал Кик и прищурил один глаз. — Сдается мне ты не заплатил налоги Новому Российскому Правительству рабочих и крестьян…

— Ну, я тебя сейчас в говно сотру, сын кухарки, — взвизгнул шулер и нервно задергал за какой‑то шнурок, скрытый за занавеской, вызывая подмогу или охрану.

Кик кивнул головой и прямым ударом сбил шулера с ног, сказав при этом: «Вот за кухарку ответишь, моя мама в институте преподает!». Шулер упал, а из его запазухи выскочила большая пачка денег. Кик подхватил ее и не глядя швырнул вниз в залу ресторана, да так чтобы сверху пошел денежный листопад. Тотчас внизу люди повскакивали с мест, привлеченные видом летящих на них денег.

— Пожар, горим — свистнул что есть мочи и закричал Пуля и двумя выстрелами сбил керосиновые канделябры, от которые тотчас щедро полыхнул огонь.

— Что там, красные, кто стрелял? — ворвался в трактир ротмистр с двумя револьверами наперевес. Его колотила дрожь после вчерашней пьянки и тотчас вспомнился знакомый ему озноб паники и страха, который он вынес из окружения и короткого плена у красных. Не подчиняясь более воинской выдержке, он начал беспорядочно палить в воздух и по стенам трактира.

Первая неразбериха превратилась в уже сильную сумятицу и панику. В воздухе витал дым от вспыхнувших занавесей и скатертей. Народ поспешно стремился к выходу, но его останавливали, стремившиеся вовнутрь казаки. Кругом слышалась ругань и проклятия.

Два спецназовца, раздавая на право и налево короткие зуботычины, господам и официантам, пробивались вниз через штофную к черному выходу на задворки ресторана.

Наконец, преодолев последний десяток метров через запутанные коридоры, они вырвались наружу. Однако, были неприятно удивленны, что вдоль дороги стояли солдаты и казаки на лошадях. В ночных сумерках, падал снег, но улица не была темной, словно огромное морская гавань подсвечивала эти наклонные, вниз убегающие улицы.

Пуля держал два нагана за спиной, не торопясь их пустить в ход. А мимо их уже выбегали хорошо одетые посетители ресторана. Несколько, спешенных казаков приостанавливали испуганных людей и быстро расспрашивали, кто таковые они будут… отпуская восвояси или задерживая.

Справа от ресторана шел густо переплетенный облетевший виноградник. Низкая стена из кладки камней шла от ресторана к соседнему дому. Именно оттуда, из‑за дома, раздался вдруг и повторился крик испуганной птицы. Два бойца спецназа, прошедшие боевые операции на Кавказе, не могли ошибиться — такие позывные давали только они сами — спецназовцы, и были научены этому сигналу, много раз тренируясь на первых порах, прижимая намоченный ноготь большого пальца к губам и втягивая при этом воздух… «Уник и Стаб, не могут здесь быть. Тогда кто?», — мелькнуло у них в голове, но секундой позже сработал рефлекс боевого братства, и они рванули на этот свист, перепрыгивая, заборы, виноградники, уносясь вниз…