Некромант - Саша Готти

– Сядьте, не надо вставать, мадам, – снисходительно махнул фурии ведьмак. – У вас тут, кажется, идет экзамен по Конвенции? Ваш домовой не ошибся, и вы можете этот экзамен уже не сдавать. Конвенции больше нет, и вам – нечисти – объявлена война.

– Какого черта ты несешь, Темнов? – резко спросил Гильс. – Как ты вообще сюда попал, через зловоротню?! С ума сошел?!

– Забыл спросить разрешения у любимого сыночка Темнейшей твари, – язвительно ухмыльнулся Темнов и поманил Владу пальцем. – Начало войны напрямую связано с тобой, Огнева! Знаешь, сколько сил я потратил на тебя за эти годы? Как трудно было заставить тебя обратиться в вампира! Каждый раз что-то мешало, срывалось… Но сегодня, прямо сейчас, все заканчивается.

– Что вы здесь делаете? – ледяным голосом отчеканила Ада Фурьевна. – Немедленно объяснитесь, как вам удалось пройти через зловоротню!

Влада смотрела на ведьмака, пытаясь понять, что происходит. Как вампир, способный в любой момент забрать людскую жизнь, она вдруг почувствовала, что от Темнова веет вовсе не теплой и живой человеческой энергией, а чем-то холодным, будто она смотрит в открытый посреди тротуара люк, где сплошная темень и пахнет гнилью.

Да и ведьмак вел себя странно: если раньше он лишь язвительно подтрунивал над своим незавидным положением в тайном мире, то сейчас вел себя уверенно и нагло, и от его былой сдержанности и серьезности не осталось и следа. Было ясно и то, что Темнов не боится ее, как раньше, а спокойно и уверенно смотрит ей прямо в глаза.

– Ты не тот, за кого себя выдавал, – Влада заметила, что ведьмак ждет ее слов и хитро улыбается. – Иначе ты сейчас боялся бы меня.

– Верно подметила… – кивнул Жорик. – Вообще, сегодня великий, торжественный день, которого я ждал очень много веков. Долгие, долгие годы…

– Что-то ты гонишь, ведьмобродие. Ты на вид не старше Алекса, – озадаченно сказал Герка, разглядывая Жорика.

– О-о, погодите, не все сразу, – печально улыбнулся тот. – Ответьте-ка, ребятки, мне лучше вот на такой вопрос: что, по-вашему, происходит с нечистью после смерти?

Студенты молчали, переглядываясь и пожимая плечами. Кто-то показал на ведьмака и покрутил пальцем у виска, но страх уже мелькал в глазах и Ады Фурьевны, которая сидела за столом, будто окаменев, и в глазах Лины Кимовны, ноги которой внезапно стали ватными.

– Ну вот, двойка вам за это, студенты Носферона, – вздохнул ведьмак. – Я понимаю, что вам рассказывают, мол, после смерти… Я имею в виду настоящую смерть, а не застревание в янве… так вот, после смерти вы попадаете в какую-то неизвестную вам Тьму, где встречаетесь со своими близкими. Огнева, ты нам ответь!

Влада перехватила взгляд Гильса, по которому догадалась, что Муранов понимает в происходящем еще меньше, чем она сама. Что же касается Егора, то тролль внимательно слушал, так и не скинув ноги со стола.

– Достигнув глубокой старости, нечисть переходит в янв, – помедлив, Влада все-таки решила ответить. Она почему-то не могла оторвать взгляд от запястий и пальцев Жорика – те с каждой секундой становились все более высохшими и какими-то слишком худыми. – Но если нечисть убита магами, осиновым колом или заклятием, она попадает во Тьму. Или же если умирает от голода, – добавила она, и холодная волна ужаса и слабости прокатилась по спине: ее собственный голод вампира напоминал о себе и усиливался с каждой секундой.

– Неверный ответ, – Жора покачал головой. – Итак, убитая или погибшая от голода нечисть попадает во Тьму, о которой вы ничего не знаете. Вам не рассказывают правду только потому, что она убийственна для Темного Департамента и той темной твари, что им управляет. Пусть лучше нечисть и студентики пребывают в счастливом неведении относительно того, в какие тартарары отправились сотни вампиров, троллей и прочей нечисти, их предков, во время войн! Пусть думают, что есть некий темный мир за пределами янва, откуда однажды можно вырваться, правда?! И каждый раз на лекциях в этом вашем Носфероне кто-нибудь из студентов обязательно таким вопросом ставил преподавателя в неудобное положение. «Как же так, у нас два вида смерти! Почему, уважаемая Ада Фурьевна?» Как отвечать, если Темнейший скрывает правду?

Ведьмак не улыбнулся, а осклабился, обнажив ряд зубов, которые вовсе не были такими желтыми и неровными еще минуту назад.

– Огнева, твои несчастные светлые предки тоже так думали – что они убивают вампиров, троллей, оборотней, и те, рассыпаясь в пепел на их глазах, оказываются в некоем пространстве, которое дальше янва. Так что нечисть в своих заблуждениях не одинока.

– Ты, кажется, пришел, чтобы рассказать правду? – тихо напомнила Влада, вместе с остальными напряженно всматриваясь в лицо ведьмака. Все-таки за несколько минут, что они разговаривали, он как-то осунулся, даже постарел, и теперь выглядел старше Алекса лет на десять.

– И вы ее узнаете, – с лица Жорика сползла улыбка, и оно сделалось злым. – Тьма – это копилка смерти, созданная самым сильным магом, который когда-либо жил в мире. За века войн там оказались сотни вампиров и всякой прочей нечисти, убитой так называемыми светлыми магами!

– Ты с-светлый маг? – пискнул Марик Уткин, в ужасе тараща глаза на Темнова.

– Нечисть, вы до сих пор верите в существование светлых магов? – искренне изумился ведьмак. – А в Деда Мороза нет? Поразительно! По ночам на границах ваших резерваций ходят огромные призраки, собранные из неживых субстанций, и вы называете это светлой магией? А та магия, при ударе которой вам перестает хотеться жить, тоже светлая? Светлые маги – это обычные псы, охотники, которые подчиняются мне! Я приказал – и они начали гнать вас отовсюду, чтобы именно сегодня, сейчас объявить вам войну! Войну темным тварям, которые не хотят подчиняться моей власти!

– Обороты сбавь, клоун, – громко сказал Гильс. – Я еще поверю, что ты переметнулся к светлякам или сбрендил, но что ты – маг, который собирал наши жизни веками?.. Десяток подконтров – и ты на улице.

И все-таки Гильс медлил, потому что слишком уж странно и стремительно менялся облик еще несколько минут назад молодого Жорика Темнова. Сутулый парень, похожий на юного мефистофеля-неудачника, сгорбился еще сильнее, нос и подбородок становились острее, а глаза западали, от чего лицо с каждой минутой старело.

– Хамство вместо уважения? Что ж, тем приятнее мне будет видеть, как на ваших рожах презрение сменится ужасом, – произнес вдруг ведьмак голосом, похожим на шипение змеи. – Потому я и пришел вот так – став мишенью ваших насмешек, чтобы потом с большим удовольствием убивать вас. Это как дразнить зверя перед выстрелом. Григо, Арман – они добавили мне сил за последний год. Каждая, каждая ваша жизнь идет в мою копилку…

– Влада, ты что думаешь о нем? – через весь атриум спросил Гильс. – Он человек или кто… что чуешь как вампир?

– Я ощущаю, что он неживой, – быстро отозвалась Влада. – Может быть, это вообще не наш ведьмак, а какой-нибудь морок.

Она смотрела на Жорика, уже веря в каждое его слово, потому что за время их разговора ведьмак постарел лет на тридцать. Как это можно было не замечать раньше, что во всем облике ведьмака не было и в помине никакой молодости, будто он все это время носил на себе накидку морока? Перед атриумом стоял старик, сгорбленный и злой, похожий на дьявола. Старик был отдаленно похож на Жорика Темнова, если бы тому сейчас было лет сто восемьдесят, только вот выражение лица, невероятно яростное и злое, совсем не подходило к тщедушному телу.