Имортист - Юрий Никитин

– Все-все, дальше у нас самое главное блюдо… Простите,позвольте пройти…

Но во дворе предстояло пройти еще через две шеренгивидеокамер и фотовспышек, а когда вошли в главный зал, где нас уже ждали нашиминистры, эксперты и переводчики, там половина зала состояла только из корреспондентовнаиболее привилегированных изданий, ведущих телеканалов и крупнейшихпровайдеров.

Пожимали руки, обменивались грамотами, папками с договорами,снова трясли руки, а потом с двух трибун по очереди говорили заранеесогласованные до каждой запятой речи.

Затем отвечали на вопросы, Пфайфер блистал остроумием, он жефранцуз, я, в свою очередь, поддерживал имидж русского медведя-философа,тяжелого, с запутанной логикой, упирающего в человеке больше на духовность, чемна его мозги.

Из всей этой каши я помню, что говорил:

– …чтобы оправдаться в собственных глазах, мы убеждаем себя,что не в силах достичь цели, но на самом деле мы не бессильны, мы безвольны…Мир живет в настоящем, но прошлыми идеями, только имортисты помнят о будущем иживут в нем и для него… Нет, вы не правы, человек, обладающий верой, не стоитна месте, тем более – не опускается, ибо вера постоянно совершенствует,преображает, делает сильнее, лучше, очищает мозг и дает ему новое оружиепознавать мир…

– Господин президент, почему такое неприятие смерти? Ведьумирали всегда, это и во всех религиях почти что обязанность человека!

– Смерть, – ответил я, – ограничивает свободу,означает отсутствие выбора: жить или умереть, и поэтому подлежит устранению. Наэтом стоит имортизм.

– Господин президент, а зачем человеку такое насилие надсобой?

Я сдвинул плечами:

– Нет победителя сильнее того, кто сумет победить самогосебя. Величайшая победа есть победа над собой. А вы все знаете, что в человекеочень много того, от чего стоило бы избавиться! Так что ждем вас в движенииимортистов.

Если в старину передвигались на лошадях, а для путешествияиз Петербурга в Москву требовалось два-три месяца, то и новости не моглидвигаться быстрее, что понятно. Религиозные и философские доктрины – тем болееих надо было повторить не раз, а потом долго осмысливать в одиночку.

Интернет же позволил имортизму разлететься по планетемоментально, а сейчас мы следили за быстрым разрастанием первых общинимортистов и появлением новых. Если раньше одному имортисту было не выжить вселе, где все, скажем, пьют, то через Интернет он находит сотни только чтобросивших пить, делающих утреннюю зарядку и даже ежедневно чистящих зубы. Этоподдерживает, Волуев ежедневно клал на стол сводку о постоянном росте имортизмапо всему миру.

Больше всего их оказалось, как ни странно, в США. Волуевдивился, я находил закономерным: точно так же и христианство расцвело не там,где возникло, а в Риме, насквозь прогнившем развращенном Риме, гденеобходимость в новой очищающей религии ощутилась особенно остро.

Да и насточертела эта доставшая всех политкорректность, а вимортизме дебила не только перестаем называть «человеком, мыслящим по другимкатегориям», а гомосека – «человеком нестандартной ориентации», тем самым какбы поднимая их на уровень выше нас самих, но наконец-то и все своими именами, ивообще начинаем чистить род людской от мусора.

Медведев с Леонтьевым прикинули, что уже в первые годыправления имортистов, если бы такое случилось в планетном масштабе, мировуюэкономику нетрудно было бы поднять до такого уровня, что сумели бы легкопрокормить и десять миллиардов человек, а потом и сто миллиардов. К тому же этобудут здоровые работающие миллиарды, а не бездельничающие недоумки, что тяжелымбременем висят на любом обществе, но все равно требуют для себя больше денег,льгот, circenses, мест в правительстве… не будет и множества обществ, чтозанимаются развлечением этих дебилов, устройством в лучшие лечебницы, охранойих прав и выколачиванием из общества для них привилегий.

Александру Македонскому не удалось создать всемирнуюимперию, его армия была пешей, двигалась с боями медленно. У Чингисхана иАттилы была конница, но и ей не перебраться через океан, тогда еще неподозревали, что там есть земли. Ленину и Дзержинскому тоже не удалось раздутьмировую революцию, а коммунизм не построить иначе, как строить сразу на всейпланете.

У нас положение оказалось лучше: Интернет помог заброситьсемена имортизма в самые глухие уголки. Из семи миллиардов один миллиардподключен к Интернету, из этого миллиарда миллион познакомился с имортизмом втечение первого месяца. Тысяча стала имортистами, но это не просто один изтысячи, это сливки общества, лучшие из лучших. Вокруг них начали собиратьсясторонники, из тысячи быстро образовался миллион…

Я лихорадочно просчитывал простенькие реакции этих существ,называющих себя людьми, везде выходило, что если имортизм будетраспространяться такими же темпами, то США и НАТО не успеют доставить войска кнашим границам. Послать – пошлют, но вот доставить и заставить их действовать –не успеют. Однако беда в том, что темпы распространения резко упали. И будутснижаться еще и еще. Большинство населения никогда не признает имортизм. Да мыи не рассчитывали, что имортистов наберется больше, чем один на тысячу. Сумеемли выстоять с той горсткой, что разбросана по всему миру?

Волуев зашел, рот до ушей, оглянулся на Вертинского, тотстоит у стены, заложив руки за спину, и рассматривает огромную карту мира. Ониобменялись кивками, Волуев бросил мне на стол еще теплый после принтера лист:

– Полюбуйтесь!

Я поморщился:

– Ты что казенную бумагу расходуешь?.. На нее березкуспилили! Я мог бы и в файле посмотреть.

– Извините, господин президент. Все забываю, что вы человекиз продвинутых, а я к вам как к ламеру. Не в порядке подхалимажа, но вашпредшественник компьютером называл монитор и всегда старался сесть от негоподальше. Излучение, дескать…

Он говорил еще что-то, но мои глаза отыскали строчки вновостях, что там за океаном в штате Юта имортизм начали принимать чуть ли немассово. Уже не только высоколобые, как в университетских городках, но ипростые люди, очень даже простые…

Волуев следил за движениями моих глазных яблок, поясниложивленно:

– В том штате семьдесят пять процентов – мормоны. Не пьют,не курят, не употребляют даже чая и кофе. Но спортом занимаются. Уже и такнаполовину имортисты! Но это еще не все, господин президент!

– А что еще?

– Они не только выдвинули своего человека на постгубернатора. Они еще и заявили, что требуют досрочных перевыборов, чтовообще-то противоречит их конституции… Но мормоны сами по себе – упрямый народ,а тут еще наша доктрина, что имортам, дескать, по фигу законы старого мира.Пусть, дескать, этими лохмотьями утрутся или даже подотрутся те, кто в немостается, а мы, вот такие солнышки, пойдем в светлое будущее победившего ком…имортизма!