Колумбы иных миров - Юлия Федотова

— В Эттелии купил. Там теперь такие стали делать. Прими на память, не побрезгуй, почтенный!

Тот принял, не побрезговал. А на Аолена охранники и не взглянули толком — не станет же благородный эльф нападать подло, из толпы.

Последним из компании шел Хельги. Был он совершенно спокоен: друзья, слава богам, в безопасности, еще миг — и все закончиться. Пусть без особого успеха, зато и без потерь. А уж его-то самого никто задерживать не станет. Выглядит он благодаря бороде мужем зрелым и благонадежным, ничуть не подозрительным… Верно гласит народная мудрость: не говори гоп, пока не перепрыгнешь. И еще: за все надо платить! Особенно если имеешь дело с коварной магией черных камней.

Шикарная рыжая бородища стала отваливаться в тот самый момент, когда страж приступил к досмотру! Волосы лезли большими клоками, оставляя безобразные проплешины. Отвратительное зрелище! Обережный шарахнулся.

— Силы Сти… В смысле, помилуй Умран и Эрда! Больной, что ли?!

Но сосед его сориентировался мгновенно и завопил:

— Вот он, злодей!!! Хватай его, братцы!!!

Схватили, не замешкались… Хельги не сопротивлялся, покорно позволил себя связать, даже сам руки подставлял, чтобы стражам удобнее было. Его тревожило другое: Макс с Рагнаром задержались у выхода — все произошло на их глазах. Только бы не вмешались, только бы не попытались отбить! "Уходите, уходите, ради всех богов! Не ждите меня! Я выберусь, одному будет легче! Уходите, не то погубите и себя, и меня!" — Он вовсе не был уверен, что сможет запихнуть свои мысли в их головы — они ведь не были его сестрами по оружию. Но хоть в этом ему повезло. Недолго поколебавшись, поскрипев зубами от отчаяния и бессилия, друзья развернулись и ушли. Знал бы он, чего им это стоило — не обрекал бы на подобные муки!

Всеволод ликовал. Душа его пела весенней пташкой. Такого подарочка в день рождения он еще не получал! Что ему теперь до зловещих голосов и пришлых убийц! Его больше НЕЛЬЗЯ УБИТЬ! Каким чудом это произошло — неведомо, но он обрел бессмертие! Это ли не высшее счастье?! Павел Степанович впал в состояние эйфории, что обычно возникает у смертных, чудом избежавших неминуемой гибели. Увы. Всем им свойственно общее заблуждение. Вот и Всеволод не понял разницы между бессмертным и нежитью, не подумал о том, что кроме простой оружейной стали есть на свете еще и драконье серебро… Для него этот неприятный момент еще не наступил. Он безмятежно радовался. Даже обережным людям простил оплошность. Правда, отчитал для порядку: "За что я вам, дармоедам, деньги плачу?! На жертвенном костре ваше место!" — а потом рукой махнул: "Умран с вами, живите!"

Те на радостях, что легко отделались, принялись носом землю рыть. Оружие нашли, на полу валялось. "Киллер сбросил!" — мелькнула нездешняя мысль. Оружие тоже было нездешним — восьмизарядный пистолет с именной гравировкой на немецком. Откуда такое чудо?! В родном-то мире не каждый день такой раритет встретишь!

А тот охранник, что его приволок ("Гляньте, господин, какая вещица странная, уж не ее ли ищем?") — застрелился сдуру. Сунул нос чуть не в самое дуло и спустил курок — посмотреть, что будет. Череп разнесло, разбрызгало мозги по всей пирамиде. Забавно! Что ж, вот и еще одна жертва Умрану!

Чуть позже привели злоумышленника. Нелюдь, не поймешь, какой породы. Совсем молодой парень, почему вообще в храм пустили?! Велено же было…

— Так ведь он бородатый был! — поспешил оправдаться страж. — Во-от такая бородища дремучая! — Он отмерил рукой по пояс. — Видно, те, кто на воротах стояли, подумали, что взрослый мужик. А уж как отваливаться стала, мы его сразу к вам! Скрыться хотел, неверный, да боги не допустили!

— Допросить! — приказал Пращур отрывисто.

Начался допрос.

— И чего этот болван там застрял?! Почему не уходит через астрал?! — томилась тревожным ожиданием Энка.

Меридит прислушалась к ощущениям в правом ухе.

— Он хочет, чтобы мы ушли как можно дальше от храма. Чтобы сели в сарае и затаились. И еще надеется что-нибудь разведать.

— Мало ли чего он хочет! — рассердился Орвуд. — Мог бы и о других подумать — нервничай тут из-за его хотений! Передай, пусть возвращается немедленно!

— Все равно не послушается, — безнадежно махнула рукой диса, — я его знаю…

…Разговор начался с того, что ему без всякого предупреждения дали в морду. Хельги не удивился. В ранней юности, еще не будучи существом цивилизованным, образованным и прогрессивным, он и сам порой использовал этот стиль допроса.

— Кто таков, что за тварь? — страшным голосом прямо в ухо заорал сотник охраны.

Допрашиваемый отшатнулся от громкого звука, втянул голову в плечи, опустил глаза, изображая полную покорность.

— Хельги меня звать. Сирота я. У людей из милости рос, роду-племени своего не ведаю! Не обижайте за-ради Умрана, добрые господа! Сироту грех обижать!

А про себя подумал: "Демон побери! До сарая целый час ходу, придется все это время изображать идиота. Опять! Что за невезение! Если этот и дальше станет так орать, оглохнуть недолго. Надо больше говорить самому, чтобы ему времени не оставить".

— Где живешь, чем занимаешься?

— Нынче я в городе живу, почтенный господин! Уж деньков пять, как пришел. Меня одна вдова на постой пустила, к свиньям в хлев. Золотой за то взяла. Вот я и думаю, не дорого ли?

Охранник нетерпеливо поморщился.

— А раньше где жил?

— Так деревенские мы. Витвендорф — слыхал про такое? Там я жил. А как нежить по зиме всех поела, так я и убег оттоль, скитался. Меня, господин хороший, нежить не жрет, видать, я ей не по вкусу. Я так рассуждаю: может, мы с ней одной породы…

— Занимался чем?

— Дык я того… — Хельги на секунду запнулся, припоминая какое-нибудь сельское ремесло, заведомо не требующее интеллекта и специальных навыков. — Гусей пас! — Он ругал себя последними словами: пришло же в голову изображать именно деревенского дурня. Почему не выбрал роль более знакомую? Что он, собственно, знает о сельской жизни? Толком ничего! Придется теперь выкручиваться…

— Оружием владеешь?

— А как же! — отвечал "злоумышленник" с идиотской гордостью. — Дубиной я ловко управляюсь! Кого хошь отходить могу! Дубиной я раз даже кузнеца победил. Токмо что он пьянющий лежал, а все равно здоровенный. Так что если тебе, к примеру, сторож нужен, нанимай меня смело… Ай!

Его стукнули, чтобы прекратил болтать.

— Отвечай! Почто замыслил Пращура нашего убить? — Сотник сбился на простонародный слог. Стиль речи допрашиваемого оказался заразным. — Кто велел?!

Тот вытаращил зеленые глаза, приоткрыл рот, даже руками замахал от ужаса.

— Убить?! Пращура нашего?! Я?!! Да ты не белены ли объелся, добрый господин… Ай! Да я вовсе не могу живую тварь убить! Покалечить разве, а убить — ни-ни! Тем паче — Пращура нашего! Такое и в ум никому прийти не может… — И, подманив сотника пальцем, доверительно шепнул на ухо (якобы чтобы Сам не услышал): — Не знаешь разве, ежели о Пращуре нашем кто плохо подумает, того Умран сразу громом поразит и на клочки разорвет! А ты говоришь — убить! Спасибо, дураков нет, хоть ты мне тыщщу золотом дай! — И продолжил, прибавив голос: — Да и вовсе нам такое злодейство не надобно! Пращура любить надо! Ай! Что дересси, больно!..