Игра Первых - Юлия Качалова

– Сто семьдесят.

– Ростом сто семьдесят и весом… Какой у тебя вес?

– Девушек об этом спрашивать неприлично, как женщин после тридцати об их возрасте! Все девушки считают себя толстыми, чтоб ты знал.

– Не все, а только анорексички. Сейчас попробую оценить.

Он оторвал подругу от пола и легонько подкинул.

В школьном рейтинге популярности они находились на самом верху: красавица и гений! Причём, вопреки расхожим представлениям о вундеркиндах, Лёшка вовсе не являлся сутулым очкариком. Благодаря бегу и занятиям в тренажёрном зале он выглядел вполне спортивно.

Соня знакомила их с компанией:

– Аля и Лёша – самая яркая пара в нашей школе. Она, как видите, красавица, он…

– Чудовище! – захихикала сидевшая слева от Лены зеленоглазая брюнетка с макияжем и причёской а-ля Элизабет Тейлор в роли Клеопатры. – Днём ты превращаешься в прекрасного принца, а ночью принимаешь свой истинный образ. Какой, интересно?

– Выключат свет, и узнаешь, Таис. Лёша три года подряд выигрывает все городские олимпиады по математике.

– Она – красавица, он – ботаник, – разочарованно протянула брюнетка. – Неустойчивое сочетание! У ваших отношений нет будущего.

– Зато богатое прошлое, – парировала Алька.

Языкастая девица, явно пытавшаяся привлечь Лёшкино внимание, её раздражала.

– Они дружат с детского сада, – сообщила Лена.

– Значит, им пора друг другу надоесть.

Не обращая более на Таис внимания, Соня продолжила процедуру знакомства:

– Гагик, наш с Леной двоюродный брат. Совершеннолетний.

– И это всё, что ты можешь сказать о моих достоинствах? – Коренастый парень, ростом уступавший даже Альке, сделал вид, что оскорбился.

– Это твоё главное достоинство, потому что никому из нас, кроме тебя, не продадут коктейлей! Кстати, Гагик, не пора ли тебе за ними? Что вы будете пить?

– Я колу.

– А я «Ксю-Ксю» со льдом.

– Эдик, друг Гагика, человек Большой Мечты. Эдик собирается поступать на юридический, чтобы стать самым высокооплачиваемым адвокатом по налогам.

Человек Большой Мечты, в отличие от Гагика, длинный и худой, состоял всего из двух выдающихся черт – носа и кадыка.

– Лера, подруга Эдика, – представила Соня столь же вытянутую и совершенно плоскую девицу. – Будущая Клаудиа Шиффер.

– Не слушайте её! Я пока лишь делаю первые пробы в качестве модели, – заскромничала Лера.

– У тебя все данные для успеха, – заметил амбициозный Эдик.

– Марат, творческая личность. – Соня указала на Лериного соседа с сальными рыжеватыми волосами, одетого в невозможно яркие обноски.

– Позволь тебя писáть! – воскликнула творческая личность, восторженно уставившись на Альку.

– Не позволяй, Аль, – мгновенно отреагировал Лёшка. – Марат, ты наверняка абстракционист.

– Моё направление – наивная живопись. Чистое чувство, как у ребёнка.

– Таис Афинская, – представила сама себя зеленоглазая брюнетка. – В истинном образе!

Алька и Лёшка воздержались от комментариев. Вернулся Гагик с подносом, уставленным напитками:

– Ну, за знакомство!

Ликёр, рекомендованный Соней и Леной, по вкусу напоминал холодное варенье из клубники. Альке напиток понравился. После коктейлей компания отправилась на танцпол. Лёшка, категорически отвергнув танцы, надел налобный фонарик («На всякий случай, вдруг придётся разыскивать тебя в этих джунглях») и углубился в электронную читалку, которую три года назад ему подарила мадам Добрэн.

Таис танцевала великолепно! Её тело извивалось, словно не имело костей, а пластикой движений она умудрялась передавать мелодию, скрытую в гремящем ритме. Алька, поаплодировав, попробовала ей подражать. Таис поманила её, и девушки стали танцевать друг против друга.

– Какой-то мачо глаз с тебя не сводит! – Таис в грохоте музыки было почти не расслышать. – Полюбуйся!

Они плавно поменялись местами. За спиной Таис Алька увидела высокого мускулистого брюнета с чувственным ртом и мужественной щетиной, словно заимствованной со страниц гламурного журнала. На нём были чёрные джинсы и такого же цвета майка с флюоресцирующим изображением черепа на груди. Брюнет не отрывал от Альки пронзительного взора. Кого-то он напоминал! Однако вспомнить кого именно, не удавалось.

– Проведай своё Чудовище! – Таис пыталась перекричать грохот. – Дай мне пособлазнять этого красавчика!

Покинув танцпол, Алька подобралась к названому брату сзади, опустила ладони ему на плечи и уткнулась губами в пепельную макушку:

– Ты уже принял истинный образ?

Лёшка вскинул к ней голову, забыв выключить налобный фонарик. «Узнаёшь меня?» – ударил в глаза белый луч.

* * *

Когда Алька вернулась из дамской комнаты, за столиком сидели Соня с Леной и Гагик с Маратом. Вскоре к компании присоединились Эдик и Лера.

– Таис осталась?

– Крутится перед каким-то качком в майке с черепом. Гетера!

– Ещё по коктейлю? – предложил Гагик. – То же, что в прошлый раз?

– Аль, давай поедем. – Лёшка потянул подругу за рукав. – Ликёр и танцпол ты продегустировала, социализация прошла успешно.

– Последнюю «Ксю-Ксю», Лёш.

После второй рюмки ликёра Альке стало очень весело. Она смеялась над тем, как Марат пытается на салфетке сделать с неё эскиз, смеялась над бесконечными анекдотами Гагика. «Официант, у меня в супе муха». – «А что вы хотите за два доллара? Варёную телятину?»

– Ну, как? Ты позволишь писáть тебя? – Марат показал эскиз.

От смеха изнемогли все, включая хмурившегося Лёшку.

– Пиши по памяти, Марат! Алькина натура тебе без надобности, чтобы выразить чистое чувство!

Явилась разгорячённая Таис, рухнула на своё место со стоном: «Божественный гай» – и тут же потребовала, чтобы Гагик принёс всем ещё по коктейлю.

– Всё, Аль, уезжаем! Сколько я должен, Гагик?

– Ну, что ты за зануда?! – воскликнула Таис. – Твоей девушке хорошо, не будь чудовищем!

Альке и впрямь уезжать не хотелось:

– Ещё «Ксю-Ксю», Гагик!

– Последний коктейль для Красавицы за мой счёт, – расщедрился совершеннолетний. – А на закуску анекдот, чтобы вы без меня не заснули: «Официант, у меня в супе таракан! Что это значит?!» – «Я только подаю на стол, а не истолковываю приметы».

Гагик с подносом умчался. Алька хохотала до слёз, забыв о туши, уже слегка размазавшейся. Лёшка растерялся, не зная, как вытащить из клуба захмелевшую подругу.

– Аль, не надо больше пить!