Альмарион. Первый шаг - Евгений Ходаницкий

Едва каюсь ногами щебня — приземляясь, попал почти в центр еще горячей воронки, организованной первым взрывом — тут же сгибаю колени и выстреливаю себя в стену ближайшего дома. Кирпичная кладка приближается с огромной скоростью. Едва не попав в окно, оскалившееся зубцами разбитого стекла, амортизирую о поверхность всеми четырьмя конечностями. Четверть секунды для концентрации и я, вытянувшись стрелой, отправляю свое тело в противоположную сторону и вверх. Улица относительно широкая, но до крыши долетаю с запасом.

Раскрошив ногами черепицу и, кажется, немного что-то поломав под ней, выпрямляюсь и картинно ловлю левой рукой очередную стрелу. Древко мгновенно вспыхивает и осыпается золой. Это я удачно зашел! Сразу два врага! На лице лучника испуг. Правильно боишься! Это тебе не издалека по мишени лупить! Второй боец что-то кричит вниз и, с решительным видом, отбрасывает свой лук в сторону. Его место, в руках занимают два больших изогнутых ножа. В глазах бойца холод и лишь совсем немного удивления. Явно привык убивать.

Щелкаю ногтем по совсем незаметному шарику спрессованной Силы огня, и пылающее тело первого лучника, сносит с крыши. Маленькие порции Силы Сферы Огня, похоже, вполне эффективны против незащищенных магией противников. Второй прыгает ко мне, но явно понимает, что уже поздно. Второй щелчок и еще один, объятый языками огня, труп пропадает из моего поля зрения. Где-то должен быть третий… Едва успеваю бросить рукоять топора и поднять правую ладонь, как ее насквозь пробивает стрела. Вот, проклятье на мою голову! Как-то я не подумал, что лучиков три, значит и стрел с эннориевыми наконечниками должно быть три.

Почти не больно. Только, даже сквозь приглушенные эмоции, пробился страх. Острие стрелы, пройдя ладонь, застыло всего в паре сантиметров от моего лба. А такое украшение мне совсем ни к чему! Хоть, следуя логике, эннориевые стрелы и должны были в арсенале противника закончиться — три стрелка, три спецснаряда — но рисковать не желаю!

Обламываю древко с оперением. Дерево тут же осыпает серым пеплом. Зубами выдергиваю из ладони остаток деревяшки с наконечником и, перехватив драгоценный кусочек металла, сую его в сапог. Пригодится. Если жив буду.

Подбираю брошенное оружие и, поддав еще немного энергии из своего запаса в ноги, в прыжке, взмываю над улицей, чтобы одним мощным рывком добраться до последнего стрелка. Краем глаза успел увидеть, как сзади поднялся в воздух фонтан кусков изломанной черепицы и, заметно просела крыша. Если с меня потребуют компенсацию, я в жизни не расплачусь по долгам.

Через мгновение, под ногами понеслась развороченная взрывами улица, купол щита на каретой и суетящиеся, глядящие вверх, воины. Когда я был в полете, уже на середине пути, эфир дрогнул, и все его линии обрели присущую им четкость.

Вырубили артефакт — мелькнула спокойная мысль. Крыша противоположного дома, на котором засел стрелок, приближалась быстро. Сознание больше не выдерживало той нагрузки, которая позволяла мне ускорять субъективное восприятие времени. Пожалуй, обойдусь так. И физическое и энергетическое тела уже окончательно на пределе. Сжечь мозги, переусердствовав с подкачкой в них Силы, много ума не надо, а они мне еще пригодятся.

Из-за печной трубы, навстречу мне, уверенно шагнул третий лучник. Вот только лука у него в руках я не заметил. Вскинув топор и, прикинув, что упаду почти на него, я начал делать рубящий удар.

Последнее, что я увидел в следующий момент, это ярчайшая, невероятно болезненная вспышка. Реакции хватило на то, чтобы отклонить голову влево. Мои ноги еще не коснулись опоры, поэтому я влетел прямо в активированное заклинание. И в следующий миг, мельком почувствовал мрачное удовлетворение от того, что топор смял голову врага. А затем окружающий мир потонул во всепоглощающей боли, пожирающей правую сторону моего лица. Внутри что-то оборвалось. Сердце, надрываясь, забилось не в такт, а во рту стало солоно.

Я, крича, покатился по крыше. По пути, кажется, снес собой несколько каких-то выступов. И просто каким-то чудом, на одном подсознании, смог заблокировать болевые ощущения. По крайней мере, я надеюсь, что это сделал я, а не мое тело перестало что-либо ощущать.

Едва я пришел в себя, как, сразу попытался встать. Получилось не сразу. Я, в прямом смысле слова, физически ничего не чувствовал. Все тело было как обколотое наркозом. Заставив себя не думать, о том, что случилось с моим лицом, я, неловко скользя на черепице, заковылял к краю крыши.

Спотыкаясь и подволакивая ноги, я дошел до провала вниз и, вытянув руку направленную ладонью в сторону выживших в побоище воинов, безо всякой жалости залил улицу огнем. Остановился только тогда, когда до меня дошло, что таким радикальным способом я могу навредить девушкам и Вереску. Хотя, уж ему-то вряд ли. Но рисковать и испытывать купол на прочность не стоит. Да и за пожар в столице мне никто спасибо не скажет.

Правый глаз совсем ничего не видел, сколько бы я не пытался проморгаться. Впрочем, я даже не ощущал, моргаю я или нет. Надеюсь дело поправимое.

Дом, напротив, через дорогу, смотрел на улицу выбитыми стеклами. Возможно, что местным жителям, из-за этой заварухи досталось. Хоть бы только никого насмерть не зацепило. Но, кажется, мои снаряды в дома не попадали. Несколько подкопченых стен на уровне первых этажей не в счет. Да и тихо как-то жильцы домов себя вели, для такого близкого опасного буйства стихий.

Новый приступ не физической боли, несравнимо сильный по отношению к прошлым, пробил изнутри, давая понять, что каналы энергосистемы начали получать серьезные повреждения. А затем перед моими глазами мелькнуло четыре ряда окон и я, как куль с нестиранным бельем, шлепнулся на изломанные и оплавленные камни мостовой.

Купол замерцал и погас. Вереск, в своей манере, неторопливо направился ко мне, попутно, взмахами рук гася очаги открытого огня.

Встать я даже не пытался. По внутренним ощущениям, все было плохо, но лучше чем предполагалось. Осталось пережить откат, и снова можно будет приступать к длительному процессу восстановления. Если меня раньше не прибьют, из опасений.

Вереск склонился надо мной и, неодобрительно, покачал головой.

— Можно было поступить и по-другому. — Будто издалека донесся до моего правого уха его голос.

Мне стало смешно от этих слов, и я, открыв рот, попытался спросить «как?». В горле что-то зашуршало, и это меньше всего было похоже на осмысленные звуки.

— Спи. — Прочитал я по губам бывшего учителя.

Мир выцвел оттенками серого и медленно угас, оставшись по ту сторону мутного забытья.