Троя. Грозовой щит - Дэвид Геммел

Банокл был все еще зол, когда вел свой маленький отряд через перевал и по широким равнинам. После всего, через что они прошли вместе, почему Каллиадес обращался с ним так грубо? Это было неприятно и смущало его.

Старая няня, Мирина, пришпорила лошадь и поравнялась с ним. Не будучи опытным всадником, она выглядела неловко на гнедой кобыле Энниона, цепляясь одной рукой за поводья, а другой — за гриву лошади. Ее лицо раскраснелось от попыток сохранить равновесие.

— Далеко до Карпеи? — спросила она.

— Да, — ответил ей Банокл.

— Я не знаю, смогу ли просидеть на этой лошади так долго. У меня больные колени.

Банокл не знал, что ей ответить. Она была слишком стара для дороги в Карпею.

— Станет легче, — пообещал он ей, не зная, правда ли это. Развернув лошадь, великан поскакал туда, где Джустинос и Скорпиос замыкали их отряд.

— Ты знаешь, как далеко до Карпеи? — спросил он Джустиноса. Воин пожал плечами.

— Несколько дней пути, я полагаю. Наверное, четыре. Я не считал дни, когда мы ехали сюда.

— Я тоже.

— Олганос говорит, примерно три дня, — вмешался Скорпиос.

— Я голосую за то, чтобы мы выбрали главным Олганоса, — предложил Банокл. — Кажется, он знает, что делает.

Джустинос покачал головой.

— Слишком молод. Мы будем держаться тебя. Похоже, старая женщина чуть не падает с лошади.

— Больные колени, — сказал великан.

Скорпиос пришпорил коня и поскакал к ней. Банокл и Джустинос последовали за ним. Юноша спешился и придержал поводья, пока Мирина перекинула правую ногу через спину кобылы.

— Лошадь Энниона — доброе животное, — сказал ей Скорпиос. — Она не испугается и не сбросит тебя. Так коленям легче?

— Да, — кивнула ему старая няня, устроив Обаса поудобней. — Спасибо. Ты милый мальчик.

Полуденное солнце ярко светило, но в горах дул холодный ветер. Равнины были широкими и открытыми, мягко поднимались и опускались лесистые холмы и овраги. Высоко вверху Банокл увидел стаю гусей, которая направлялась на север, к далекому озеру. Ему всегда нравились гуси — особенно зажаренные в собственном жире. У него свело желудок от голода.

Темноволосый сын Реса Перикл поравнялся с ним на лошади Керио, когда они подъехали к небольшому лесочку. Банокл посмотрел на парня. Его светлая туника была расшита по краям золотой нитью, на поясе было больше золота, чем великан мог заработать за год.

— Нам нужно найти тебе меч, — сказал Банокл, — или, может быть, длинный кинжал.

— Зачем? Я не смогу победить вооруженного врага.

— Наверное, нет, — согласился великан, — но ты бы мог отрезать ему яйца, пока он будет убивать тебя.

Перикл усмехнулся. Улыбка сделала его еще моложе и ранимей.

— Я сожалею о твоем отце, — вздохнул Банокл. — Люди говорят, что он был великим человеком.

Улыбка мальчика потухла.

— Что мы будем делать в Трое? — спросил он.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Будут ли там мне рады? У меня нет земли, нет армии и состояния.

Великан пожал плечами.

— Как и у меня. Может, ты выучишься на кузнеца. Мне всегда хотелось этим заниматься, когда я был молодым. Размягчать металл и бить по нему.

— Только не это, — покачал головой мальчик. — Они все становятся калеками. Мой отец говорил, что от расплавленной руды воздух становится плохим. У всех кузнецов немеют пальцы на ногах и руках.

— Ты прав, — согласился Банокл. — Никогда по-настоящему об этом не думал. Плохой воздух? Я об этом не слышал.

Перикл наклонился к нему.

— У нас есть глубокие пещеры в горах, где порой воздух на самом деле плохой. Люди устраиваются в них на ночь, а потом просто умирают. Когда я был маленьким, несколько путешественников нашли себе убежище в одной из таких пещер. Пятеро мужчин и несколько женщин. Прохожий обнаружил их всех мертвыми и побежал в ближайшую деревню, чтобы предупредить старейшин. Они вернулись в пещеру, но была ночь, и у них в руках были факелы. Старейшина вошел в пещеру, раздался звук, похожий на гром, и какая-то вспышка. Его выбросило из пещеры, у него были опалены брови и борода.

— Он умер? — спросил Банокл.

— Вряд ли. После этого никто не приближался к этим пещерам. Говорят, что там живет огнедышащее чудовище.

— Может, ему нравится плохой воздух, — предположил великан.

Перикл вздохнул.

— На что похожа Троя?

— Большой город.

— Ты живешь во дворце?