Мать Сумерек - Анастасия Машевская

— А не должен был! — гаркнул Агравейн и, снова схватив Шиаду за плечо, тряхнул.

Шиада клацнула зубами.

— Клянусь, любовь к тебе оказалась самым непростым испытанием, — призналась жрица.

— Тебе ли на это жаловаться! Я все время вынужден помнить о том, что делю жизнь не с женщиной, а с жрицей!

— Не ты ли просил этого у храмовницы? — Шиада вскинула голову, чтобы хоть немного сократить расстояние между ними. — И не потому ли она была против, чтобы мы жили как супруги, что я — жрица? Агравейн, знаешь почему жрицы не вступают в брак? Кроме меня, конечно, — усмехнулась Шиада.

— Обещаны Богам? — эту байку король выучил давно и накрепко.

— А почему мы обещаны Богам?

Этот вопрос был новым и застал Агравейна врасплох.

— Потому что жрицы не способны сделать счастливым никого из людей.

Шиада выдернула руку из хватки мужа, ощущая, как саднит там, где он хватал. Отвернула лицо. В тени дворцового перекрытия, в коридоре, было видно, сколько печали затаилось и в черных, и в янтарных глазах. Любовь неизменно оказывается испытанием, когда к ней примешивается требование собственности.

— Пойдем, — позвал король, подав руку. Бессмысленно ссориться. Сколько раз он уже скандалил, даже угрожал. Шиада все равно всегда уезжала на священный остров к осени. С той только особенностью, что чем больше он настаивал, чтобы королева осталась в Аэлантисе, тем чаще просыпался в страхе, что именно сейчас Шиада сбегает вместе с дочерью из дворца и уже — бесповоротно. Когда любишь того, кто обладает силой, неизменно приходится с ней считаться.

Они достигли конца коридора и выбрались на свет парадного крыльца. Эскорт из королевских гвардейцев и великолепный белоснежный конь лучшей архонской породы уже ожидали. С появлением королевской четы все сопровождающие королеву охранники склонились в молчаливом почтении. Агравейн подвел жену к скакуну. Поцеловал, не скрываясь: он всегда и всем показывал, как важна для него эта женщина. Обнял.

— Я люблю тебя, Шиада, — шепнул.

— Я тебя тоже, Агравейн, — все печали обострялись — и прятались в углы перед осенней разлукой из года в год. — И ты еще не знаешь, но от тебя у меня уже тоже есть дочь.

Агравейн отстранился и с немым вопросом всмотрелся в лицо жрицы из-под насупленных бровей: что?

— Спроси лекарей или отца. В конце прошлой недели они подтвердили. Я убеждена, что это девочка, и она твоя. Уже почти два месяца как твоя.

Агравейн всмотрелся еще внимательнее: нет, Шиада никогда не стремилась ему врать. Или вообще кому бы то ни было врать. Он взял в ладони женское лицо, ища в нем глазами ответы на вопросы, которые вихрем ворвались в голову: почему она ничего не сказала сразу? Почему отец все скрыл? Неужели Шиада, выносившая за свою жизнь троих, поняла свое положение только к концу второго месяца? И как она могла совершить такую глупость, не сказав ему, если теперь, вернувшись с животом к середине зимы, может стать темой сплетен? Пусть бы и знали все, что королева покидает Аэлантис только на осеннюю пору и никаких других отцов у ребенка не может быть.

Шиада улыбнулась, слушая внутреннюю отповедь мужа. Потом чуть развернула лицо и поцеловала одну из обнимавших рук.

— Встреть меня сам зимой, — она отстранилась, освобождаясь от объятий. — Я замерзну без тебя за столько ночей.

Сердце короля дрогнуло. Он с щенячьей грустью в глазах подсадил жрицу в седло и на прощание поцеловал женскую руку. Одними глазами король пообещал, что зимой непременно будет у озера. Всю зиму перезимует там, если нужно.

* * *

Артмаэль подал Шиаде руку на другом берегу Летнего моря. Он улыбнулся мягко, почти незаметно, но крепко сжал женские пальцы.

— Госпожа, — в присутствии еще пары встречавших жриц он был вежлив. Момент, когда они останутся наедине наступит еще нескоро, и Артмаэль давно привык отводить Шиаду сначала к Первой среди жриц, потом на какой-нибудь обряд, если возникала необходимость, и только затем в её собственный маленький домик, где сможет хотя бы улыбнуться шире положенного.

Так вышло и в этот раз. Шиада прибыла в час почитания Илланы, и Нелла должна была совсем скоро начинать обряд в священной роще. Потому Артмаэль безмолвно отпустил руку жрицы и, уступив дорогу, пошел следом.

Заняв положенное место в центральном кругу рощи, Шиада огляделась. Она торжественно приветствовала Неллу, подмечая мысленно, что та по-прежнему величественна, как и пять, и десять лет назад.

«Скажешь тоже, — донесся до сознания Шиады старческий смешок. — Я все жду, когда ты займешь мое место, но сторонники веры в Праматерь в Этане все еще не едины сердцем, и ты по-прежнему должна возвращаться в Архон. Ты же поторопишься?».

«Потороплюсь. Хоть в чем-нибудь» — пообещала жрица.

Когда обряд иссяк, Шиада смогла подойти и поздороваться со всеми, кого увидела в начале встречи, но не могла поприветствовать должным образом.

Сайдр, верховный друид с не первой проседью, обнял жрицу тепло. Так странно, думала Шиада. Ей всегда казалось, что Сайдр, которого прочили в друиды, когда её самой еще и на свете не было, одного с ней поколения. Но ведь на деле он почти одного возраста с её первым мужем, Берадом Лигаром.

О последнем Шиада вспоминала иногда — чаще всего в день поминания Тайрис, но иногда и просто так. Когда вспоминала о дочери, когда приносили вести о болезнях в стране, когда Агравейн впадал в безумство ревности.

А вот и Гленн, приметила жрица и на этот раз сама широко раскрыла объятия:

— Светел твой день, новый глава храма Илланы, — улыбнулась она сердечно. — Как ты?

— Необычно, — честно признался друид.

Из-за спины Шиады приблизилась Нелла.

— Поскольку никаких новых дел Вторая среди жриц более не поручала охраняющему брату, я сочла возможным выдвинуть его в числе претендентов на руководство храмом после кончины предыдущей главы.

— И как видишь, кому-то пришло в голову, что я справлюсь с храмом жизни, — Гленн развел руки. Шиада засмеялась глазами: справишься.

«Ну, поскольку больше нет никого, кто ждал бы меня в Этане, мое место и впрямь здесь», — грустно поведал Гленн.

«Здесь место всех жрецов, — отозвалась Вторая среди жриц. — И всех, кто слишком много страдал от людей».

— Шиада? — позвал мужской голос из-за спины храмовницы. Нелла оглянулась, и Растаг тут же спросил:

— Позволите?

Нелла отступила на шаг, пропуская мужчину вперед.

— Праматерь, Шиада, — выпалил Растаг, заключая сестру в объятия. — Я пять лет с тобой не говорил!

— Но ведь виделся каждую осень, так что не жалуйся, — усмехнулась женщина.

— Да-да, ворчи, милая, — посмеялся Растаг, растирая загрубевшими ладонями сестринскую спину. — Ну, все хотел спросить эти годы: каково это, быть королевой?