Тимереки - Лаванда Риз

Но Лукаш не отвечал, в его желтоватых глазах горел огонь зверя, он смотрел на Аядара холодными слегка вытянутыми зрачками, его клыки блестели от влаги, он протягивал к Аядару свои руки, на пальцах которых угрожающе красовались длинные когти хищника. Это был уже не человек. Зло полностью завладело его сознанием и его душей. Лукаш сделал прыжок в сторону Аядара. А Аядар выставив вперед ладонь, вдруг неожиданно направил на него луч света. Голубоватое сияние лилось прямо из его руки. И этот свет остановил зверя в Лукаше. Он замер, как только свет коснулся его груди, проникая сквозь него и отражаясь бликами на противоположной стене. Аядар собрал все свои силы, чтобы сконцентрировать свою энергию в этот пучок света. И эта энергия помогла нейтрализовать действие постороннего вмешательства в сознание Лукаша. Кто-то или что-то потеряло над ним контроль, даже если они и ввели ему какой-то сильнодействующий психотропный препарат, Аядар выжег из него эту дрянь.

Оба они повалились на пол, тяжело дыша. Лукаш первым поднял голову и прошептал:

– И чего ты добился, ты только продлил наши судорожные конвульсии. Они повторят это снова и снова, у них неограниченный потенциал новейших технологий в биомедицине и генетике, а так же секретных разработок для космических исследований. У них есть чёткий план, и они все равно выжмут из нас необходимые данные.

– Что-то как для волка ты очень хорошо осведомлен, – проговорил Аядар, поворачивая руку в сторону двери.

– Я здесь дольше, чем ты. Они пропускали меня через такие пытки, какие тебе даже и не снились. Я думал, что, убив тебя – я сделаю тебе услугу. Интересно на кого они ставили на тебя или на меня? Что ты делаешь?

– Не хочу чтобы они открыли дверь. Мне нужны силы, чтобы восстановиться, если бы у меня был мой рог, все было бы проще. Я думаю, что если сейчас они ворвутся сюда, то сразу же возьмут нас тепленькими, как младенцев. Умирать я пока не собираюсь, у меня есть ещё надежда, но и отдавать им своё сознание я тоже не хочу.

– Послушай, что это было? Ты светишься? – Лукаш уже смотрел на него спокойно и миролюбиво. Аядар увидел на его лице даже подобие улыбки.

– Я управляю частью энергии верховной справедливости. Я пропустил сквозь тебя силу, которая концентрируется далеко во Вселенной. Она очистила тебя, теперь какое-то время люди в халатах не смогут воздействовать на тебя никакими известными им технологиями. Ты сейчас тот, кем на самом деле являешься, твоя сила вернулась к тебе в полной мере.

– А знаешь, я, пожалуй, дам тебе время на восстановление. – Сощурившись, негромко проговорил Лукаш. – Впускай их. Попробуем рискнуть.

Аядар опустил руку, и уже через несколько секунд к ним в камеру ворвались охранники, вооруженные дубинками и электрошоком. За их спинами человек в халате уже держал наготове наполненный шприц.

Но только Лукаш не собирался так легко сдаваться. Он выгнулся, потянулся, и, тряхнув гривой волос, издал громкий угрожающий рык. В его глазах блеснул холодный кровожадный блеск. Он подпустил охранников поближе. Они загоняли его в угол. За Лукашем, в углу сидел Аядар. И тут Лукаш прыгнул, с силой отбрасывая охранников к двери, разрывая их жилеты, словно стальными когтями. Со следующими охранниками он проделал то же самое. Лукаш разбрасывал их в разные стороны, полосуя их плоть до крови. Дубинки и электрошок не него не действовал, как не действовал парализатор, из которого они стреляли в него прямо из дверного проема, ни ультразвуковой шок, ни биполярная нейронная струя. Лукаш был словно бронированная машина. «Исследователи» в халатах не решались уничтожить его огнестрельным оружием, по-видимому, он был им ещё нужен для дальнейших опытов. Именно на это Лукаш и рассчитывал.

– Послушай, мой святящийся друг, ты обязательно предупреди меня, когда восстановишься! – Крикнул он Аядару, не оборачиваясь. – Это конечно здорово чувствовать себя не уязвимым, но боюсь, как бы им чего-нибудь другого на ум не пришло!

Пока люди в халатах лихорадочно совещались, как эффективней остановить бунт подопытного материала, двери в камеру шумно захлопнулась сама собой, прямо перед носом охранников.

– Я, кажется, успел, – поднимаясь, произнес Аядар. – И что будем делать дальше?

– Не знаю, это у тебя были планы на надежду, – усмехаясь, ответил Лукаш, – Вдвоем, конечно веселее. Но мой прогноз, что сначала они перестанут нас кормить, а потом взорвут эту камеру к дьяволу! Нет, пожалуй, взрывать не будут, мы под землей – это опасно. Ну, тогда бросят дымовую шашку с отравляющим газом. Однозначно терпеть они этого не будут.

– А может, мы для них представляем какую-то ценность, и убивать они нас пока не станут, а мы тогда ещё поборемся.

– А смысл? Чтобы подняться на поверхность нужно преодолеть массу преград! Признай, они загнали нас в угол, а мы, щетинясь, за дорого продадим свои шкуры.

– Зато с честью.

– И откуда ты взялся такой светлый?! А что главное, здесь даже поговорить нельзя нормально, кругом глаза и уши.

– Я хотел спросить у тебя, Лукаш. А почему ты меня защищал?

Лукаш молча задумался, глядя в сторону. Покачав головой, он нехотя, произнес:

– Ой, как не люблю, когда копают внутри. Наверное, потому что я не такой плохой парень, как показалось тебе в начале. Когда мною не овладевает звериное состояние, я умею думать, умею чувствовать. Моя история очень длинная, но у меня нет желания исповедоваться в этой камере. Если мы когда-нибудь выберемся, я расскажу тебе о себе. А пока. … А пока они там, а мы здесь, как мыши в мышеловке в кошачьем питомнике.